Книга Будет больно, приятель!, страница 112 – Георгий Юрский

— Нет. Мы же не Моссад. У нас таких возможностей нет, — правдиво, как показалось Даниилу, ответил Савелий.

— Понятно, вопросов нет больше. Теперь то же самое, только подробнее повтори на телефон. Начни со своих фамилии, имени и отчества. Ну и все в деталях. Примерное время, кто кому звонил, какими видами связи.

Еще полчаса он записывал видеоверсию показаний Савелия. Пару раз ему пришлось из-за кадра задавать уточняющие вопросы, но в целом тот справился.

После этого Смирнов сходил в дом, одолжил у готовящей завтрак Полины хлеба и отнес Савелию. Дождался, пока он съест, и снова его привязал к трактору.

— Ты же обещал меня отпустить, — возмутился тот.

— Не отпустить, а оставить в живых, — хлопнул дверью сарая Даниил.

Он спокойно позавтракал, попросил барышень собрать вещи и сходил за своей машиной. Погрузил всех в автомобиль, полчаса протирал все, чего он или Полина с Машей касались руками, влажными салфетками.

Через час они были в аэропорту Бергамо. Сдав машину, он отзвонился панамскому адвокату и подробно объяснил ему, где итальянская полиция найдет того самого заказчика покушения по имени Saveliy. Тот поблагодарил и пообещал немедленно связаться с органами. Перелет у Смирнова с бывшей семьей был через Хельсинки. Туда они долетели на бюджетных авиалиниях, а там их зарегистрировали и посадили в бизнес-зал «Финнэйра». Артур снова расстарался для них и купил билеты в бизнес-класс. Из Хельсинки Даниил отправил видео с показаниями Савелия адвокату Игорю Лебедеву, через две минуты раздался звонок:

— Дружище, как ты это все раздобыл? Это же билет на свободу.

— Ну, человек приличный оказался. Говорит, «такие угрызения совести чувствую, даже кушать не могу», — съязвил Даниил.

— То-то у него руки за спиной были связаны, — усмехнулся в телефон адвокат.

— Как ты с этим поступишь?

— Завтра попрошу приобщить к делу. Думаю, за неделю тебя в свидетели переквалифицируют. Потом в прокуратуру и СК обращусь с сообщением о преступлении рязанских ментов. Там, глядишь, и триста восемнадцатая умрет.

— Почему умрет?

— Так их уволят задним числом. Так что ты бил не должностных лиц, а уголовников, — расхохотался адвокат.

Вскоре Даниила и его спутниц пригласили на посадку. Восторгу Полины и Маши не было предела. Бизнес-класс в «Финнэйре» для непривычных к роскоши россиянок был потрясением. Сиденья раскладывались до горизонтального положения и превращались в уютные диванчики. В одном ряду было всего четыре места, против десяти в эконом-классе. Стюардессы пытались ублажить их всех, а беременную Полину — в особенности. Ей даже предложили пересесть в первый класс, но она предпочла остаться с дочерью и бывшим мужем.

Даниил смотрел на свою бывшую семью, и его переполняла волна сложноописуемых эмоций. Очевидно, что он очень любил свою дочь и был готов ради нее на все, что угодно. У Маши еще не начались проблемы переходного возраста, она была милой девочкой без особых проблем. Даниил понимал, что они с женой уже испортили дочке жизнь разводом, и старался быть максимально корректным с девочкой. Ни в коем случае не противопоставлять себя Яше, не давать Маше возможности манипулировать конкуренцией между родным и приемным отцом. На их счастье, Яша был из хорошей еврейской семьи, где все очень любят своих родственников, и в Маше он души не чаял.