Онлайн книга «Разумовский»
|
Внезапно заговорил Ванюша: — То есть мы все приняты? Разумовский взял стул парня из столицы, задетого «глубинкой», поставил перед соискателями (уже бывшими?), уселся и, выдержав паузу, сказал «да». Ванюша выставил большой палец: — Класс. Чё по бабкам? Разумовский впился в Ванюшу взглядом: — «Чё по бабкам?» Ванюша, кажется, осознал, что так быстро пропасти между молодыми дарованиями и молодыми львами интернет-индустрии не сокращаются, и начал оправдываться: — Да я не для себя, я для бабушки спрашиваю: а то она заведёт шарманку, мол, сколько платят, в белую или в серую. Я-то сам вообще за еду готов работать. Vmeste — это ж проект мечты буквально! Разумовский расплылся в чересчур уж широкой улыбке: — Договоры вам вышлют на ту же электронку, на которую я вам писал. И там всё очень прилично… по бабкам, — эти слова он чуть не побуквенно протянул. Ванюшу, кажется, даже лёгкая дрожь пробила. — И ещё, если я правильно помню, тут у нас всего пятеро местных осталось. Всем остальным на то время, пока мы проводим трудоустройство по бумажкам, я снял номера в отеле. Как выйдете — мои помощники раздадут конверты, там подъёмные. Хватит не только на жизнь, но и на «отметить». А с понедельника выходим в новый офис… Встал со стула, снова изобразил какую-то новую улыбку, расставил руки, будто обнимая весь зал, — вышло неловко, больше похоже на ребёнка, который руки по сторонам выставил, чтобы на него бабушка курточку надела. — …выходим в новый офис, чтобы делать лучшую социальную сеть в мире. Вместе. Разумовский обвёл взглядом всех своих новых сотрудников. Надьке показалось, что на ней он взгляда не остановил вовсе, и она внезапно на что-то разозлилась, раскраснелась и к своему ужасному разочарованию ощутила, что плюшевая подушка куда-то пропала; что сердце, которому ещё холодно от стальных пальцев хваталки, лежит в окошке с надписью «Заберите приз»; что забирать его никто не намерен. * * * Башка раскалывается, на голову хочется повесить защитный экран и воткнуть в причёску кактус. От радиации. Как у отцовского компьютера когда-то. Уже восьмой день беспрерывного кранча, а ведь Надя вкатилась в него не с самого начала. Пять дней этого адского ада пришлись на отпуск, три дня из которых она прикидывалась ветошью на съёмной хате, делая вид, что ещё не вернулась от матери и приедет прям вот впритык. Нет, работать во Vmeste было офигенно, правда. И те же кранчи начальством вообще не поощрялись. Надя впервые увидела, как Разум истерит, — как раз тогда, когда он приехал в офис в половине пятого утра и увидел, что тимлид сидит на рабочем месте и пашет, причём на личном ноутбуке, чтобы не влогиниваться с рабочего компа. В тот день всех с начала рабочего дня собрали в конференц-зале (уже своём, офисном, по-настоящему роскошном), и Разумовский начал задвигать, дескать, наш главный капитал — это люди, и относиться к себе бережно — это не опция, а долг. Что каждый сотрудник — это бриллиант, это вложение, это акция, цена которой растёт, а нарушение регламента рабочего времени — это порча имущества компании, и за это придётся ответить. Надя прекрасно понимала, почему он, несмотря на вполне гуманистический посыл, говорит какие-то совсем людоедские вещи: во Vmeste царил тон общего помешательства на успехе, и Разум просто хотел достучаться до всех этих мамкиных управленцев от бога, которые «считают деньги компании», спрашивают себя «что я сделал для проекта», говорят, что они — акулы, а акулы останавливаются, только когда умирают. Жалко, он не понимает, что все эти трудоголики уходят домой в пять вечера, а кодеры — воспитанные мальчики и девочки с того самого собеседования — сидят допоздна. Не из-за того, что должны кому-то. Просто в их отделе «рождественских эльфов» — это Адам придумал, которому на роду написано ходить и придумывать для всех имена, — все были влюблены в сеть, во Vmeste, в Разума лично и в своё уникальное положение. |