Книга Покаяние, страница 91 – Кристин Коваль

Пока он звонит в полицию Лоджпола, чтобы они отправили скорую, бежит домой собирать вещи, берет такси до аэропорта Ла-Гуардия и пишет Маюми, что срочно уезжает, проходит два часа. Мартина не ответила на его сообщения, из больницы никто не звонил. Он уже так давно не живет в Лоджполе, что не знает ничьих номеров, только номера Энджи и Дэвида, но он не может просить их о помощи, потому что сам должен помогать им. Наконец он звонит по общему номеру в больницу, и его переключают на медсестру с отрывистым голосом, по которому непонятно, доброжелательна она или нет, и она сообщает только, что у Мартины проблемы с сердцем и что врачи ею занимаются. В ожидании посадки он звонит всем знакомым врачам, и все как один говорят одно и то же: не паникуй. Да, она могла умереть, но не умерла, иначе бы тебе сразу сказали. Может, ей просто нужен стент. «А может, – думает Джулиан, – ей понадобилось шунтирование или что-нибудь посерьезнее».

Джулиан уже проходил через это, когда умер Сайрус, но второй инфаркт убил его так быстро, что, когда Джулиану позвонили, Сайрус уже скончался. А своего биологического отца, Теодора, от которого осталось лишь имя, он не помнил: тот погиб, запнувшись на тротуаре и вылетев на проезжую часть, когда Джулиану не исполнилось и года, и потому после смерти Сайруса он впервые испытал боль потери близкого человека и скорбь от осознания, что никогда больше его не обнимет. Когда погибла Диана, ему было грустно, но она все-таки была сестрой Энджи, и Джулиан был охвачен не скорбью, а стыдом и угрызениями совести. И конечно, он потерял Энджи, но только из-за собственной глупости, из-за неспособности понять, что иногда прощать больше невозможно, но он знал, что она по-прежнему где-то там, что где-то в Колорадо бьется ее сердце. Но оставшегося родителя Джулиан потерять не готов.

Когда самолет начинает снижаться, Джулиан не обращает внимания ни на вид из иллюминатора, ни на восхищенные голоса лыжников, а включает телефон сразу, когда тот, по его мнению, уже может поймать сеть, хотя они еще не приземлились. Телефон тут же оживает и выдает серию уведомлений, и Джулиан догадывается отключить звук, только когда сосед по креслу бросает на него раздраженный взгляд. Маюми, секретарь, друзья-врачи, длинное голосовое из больницы, в котором говорится, что Мартину закончили оперировать. И сообщение от Энджи: она ждет его у входа в аэропорт.

Он толкает дверь и, моргая, выходит на зимнее солнце, которое отражается от снега и металла. Джулиан ни за что бы не подумал, что Энджи его встретит, но вот она, стоит на тротуаре в расстегнутой куртке, засунув руки в карманы джинсов.

— Помнишь Дженнифер из школы? Она работает в больнице медсестрой. Она позвонила мне, потому что читала в новостях, что твоя мать занимается делом Норы, – говорит Энджи и торопливо добавляет: – Правда, так нельзя, поэтому не говори никому.

— Но откуда ты знала, каким рейсом я прилечу? – Он вдруг неожиданно чувствует скованность и неловкость. Они еще не оставались наедине, не говорили ни о чем, кроме Норы и Нико.

— Позвонила тебе на работу и выпытала у секретаря.

— Дженнифер что-нибудь говорила о моей матери?

— Все нормально, Джулиан. С ней все будет нормально. Она не… С ней все будет хорошо.