Книга Покаяние, страница 151 – Кристин Коваль

Вскоре стало ясно, что у ее рассеянности будут последствия. Несколько дней назад Энджи, сидя на унитазе в туалете родительского ресторана, взглянула на свое чистое белье. Попыталась вспомнить, когда были последние месячные, отсчитала назад, потом вперед, потом снова назад и сказала: «Твою мать». Купленный в аптеке тест подтвердил подозрения. Ясно, во-первых, что это не от Дэвида – слишком рано (в первые пару недель после ее возвращения он уезжал облагораживать тропу), а во-вторых – что она все еще не хочет детей.

И вот она здесь, сидит одна на парковке у какой-то непонятной клиники, и до приема осталось десять минут. Пора было заходить, заполнять бумаги. Тому, что она собиралась делать, воспротивился бы еще один человек, но Энджи заставила его голос у себя в голове замолчать. Ее неспособность подумать о том, чего бы хотел он, была равносильна его неспособности прийти домой в день, когда он должен был находиться там и только там, его неспособности бросить пить, как она ни умоляла.

Осталось пять минут. Энджи вышла из машины, закрыла ее и направилась к сине-белой вывеске. Цвета на ней были тусклыми, будто не хотели привлекать внимания к тому, что происходит внутри. Руки у Энджи тряслись, и она сунула одну в карман, а другой потянулась к холодной металлической ручке.

Джулиан с Мартиной входят в небольшую приемную, и секретарша Гила Стаки встает, хотя Джулиан предпочел бы, чтобы она сидела. Колени у нее дрожат, и она молча машет рукой в сторону кабинета Гила. Гил, напротив, остается сидеть. Он выжидает несколько секунд, прежде чем поднять глаза и обратить на них внимание.

— Располагайтесь. – Гил показывает на стулья перед своим столом.

— Может быть, нам лучше пойти в переговорную? – спрашивает Джулиан. – Там было бы удобнее разложить все документы, чтобы мы могли представить вам аргументы в пользу смягчения наказания для Норы.

— В этом нет необходимости, – говорит Гил. – Это можно сделать и здесь.

Джулиан встречается взглядом с Мартиной, и та чуть заметно пожимает плечами, будто говоря: «Все, как мы ожидали». Он протягивает Гилу блокнот с разделителями. Они с Мартиной надеются переквалифицировать статью обвинения с убийства первой степени на причинение смерти по неосторожности. Если это будет убийство второй степени, Норе все равно могут дать двадцать четыре года, а если дело дойдет до суда, то и все сорок восемь лет, если судья решить вынести приговор по всей строгости. Если они убедят Гила согласиться на причинение смерти по неосторожности и принять во внимание смягчающие обстоятельства – возраст Норы и ее психическое состояние, – срок может быть гораздо меньше. Возможно, она даже сможет отбыть его в колонии для несовершеннолетних полностью.

— Давайте начнем с первого раздела, – говорит Джулиан, кашлянув. – Я хотел бы обсудить, почему убийство первой степени в данном случае необоснованно. Как вам известно, для убийства первой степени необходимы мотив и намерение, и, хотя вы предъявляете Норе обвинение как взрослой, важно принять во внимание тот факт, что ей тринадцать…

— Почти четырнадцать, – говорит Гил. – У нее скоро день рождения.

— Вы прекрасно понимаете, что мы говорим о ее возрасте на момент совершения преступления, – резко говорит Джулиан и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Гил Стаки бесит при каждой встрече – больше, чем все прочие прокуроры, с которыми Джулиану доводилось работать. – В любом случае доказать наличие мотива и намерения у тринадцатилетнего ребенка будет сложно, так как в этом возрасте мозг у детей еще не до конца сформирован.