Книга Покаяние, страница 142 – Кристин Коваль

Отец Энджи умер в августе две тысячи первого. В мае, вопреки прогнозам врачей, его состояние было стабильным, а в июне начало ухудшаться. Ливия приписала отсрочку Божьему промыслу, но Энджи думала, что Роберто слишком беспокоился о Ливии, чтобы умирать. После похорон она осталась помочь с рестораном, имуществом Роберто и болью Ливии. В Нью-Йорк она вернулась в начале сентября, после того как в Лоджполе схлынула толпа туристов. Идара предъявила Энджи ультиматум: либо она возвращается на работу, либо теряет ее, – и Джулиан, услышав об этом, с облегчением выдохнул. Он делал вид, что сочувствует Энджи, и в нужное время говорил «угу», когда она жаловалась, что ей нужно еще пару недель, но в глубине души жалел, что сам не предъявил ей ультиматум раньше. Она провела много времени с отцом, много помогала Ливии. Ей пора было вернуться в Нью-Йорк, вернуться к нему. Невозможно жить на два города. Либо она живет в Лоджполе, либо в Нью-Йорке, и, насколько Джулиану известно, в Лоджполе у нее ничего не осталось. Любимый из родителей умер. Ее работа здесь. Он здесь.

Первый рабочий день Энджи выпал на вторник после Дня труда, и к концу недели Джулиану казалось, что жизнь возвращается в привычную колею. В пятницу они поужинали с друзьями, и он предусмотрительно пил только минералку. Утром в субботу Энджи сказала, что настроения рисовать у нее нет, поэтому они пошли на пробежку. Было солнечно, но не жарко, воздух прозрачный и прохладный, каким и должен быть в сентябре. Джулиану вспомнилось детство: такая погода обычно стояла перед началом школы. В конце каждого лета, покупая новые тетради и карандаши, он всегда жаловался, что погода слишком хорошая, чтобы идти в школу, но, когда школа действительно начиналась, утренний воздух был в точности таким. Как говорила его мать, воздух пах новым началом. Возможностью начать с чистого листа, получить пятерки по всем предметам, впечатлить учителей новоприобретенной зрелостью и перестать устраивать розыгрыши и влипать в неприятности.

— Здорово, да? – спросил Джулиан. Они направлялись к Проспект-парку, чтобы пробежаться по своему привычному маршруту, хотя Энджи не бегала с ним уже несколько месяцев, потому что либо пропадала в галерее, либо пыталась втиснуть работу в мастерской в выходные. – Свежий воздух!

Энджи молча кивнула. Она была на редкость молчалива, но Джулиан понимал, что после смерти Роберто она до сих пор в расстроенных чувствах, поэтому старался говорить за двоих, рассказывая Энджи о двух новых делах, за которые взялся pro bono, – оба касались закона трех ошибок. Совесть все еще грызла его за дело Рэнди Мартина, и Джулиан был твердо намерен реабилитироваться, помогая другим людям.

С тех пор как она вернулась, на каждый его вопрос о том, как она себя чувствует, Энджи отвечала одно и то же: «Мне грустно, что его не стало, но я рада, что он больше не мучается». Это был шаблонный ответ – так мог бы ответить любой, чей родитель умер от продолжительной болезни, но Джулиан не имел права критиковать Энджи. Оба его родителя живы. Он просто радовался, что она снова здесь.

По переходу перед ними, прямо перед поворотом, телепался грузовик, и Энджи кашлянула.

— Задолбало, – сказала она и проскочила между машинами прежде, чем зажегся зеленый свет.