Книга Люблю, мама, страница 94 – Илиана Ксандер

Наши взгляды скрещиваются, и он сглатывает.

— Да.

— И какой была ваша первая мысль?

Его грудь замирает. Я вижу, как он задерживает дыхание.

— Слушай, Маккензи, мне кажется, ты… – Конечно же, он не заканчивает и отводит глаза.

— А как насчет этого? – Я вытаскиваю свой мобильник и нахожу видео с похоронной службы. Прокручиваю до фотографии, которую показывала Дайан Джейкобсон, и протягиваю телефон профессору Робертсону. Слежу за ним, стараясь отмечать самые неуловимые реакции, пока он изучает снимок, а потом трет пальцами глаза.

— Это мама, папа и я, – говорю ему. – Когда они переехали на Восточное побережье.

Он не отвечает, не смотрит на меня, даже на фотографию больше не смотрит, просто трет глаза, будто так может изменить то, что видит.

— Скажите мне. Скажите, кто это такая, – умоляю я его едва слышно. Слезы набегают у меня на глаза, потому что я не вынесу, если еще один человек мне солжет. – Прошу, скажите мне, – шепчу я. – Потому что мне кажется, я схожу с ума, и я боюсь, что случилось что-то ужасное, но никто мне ничего не говорит, – дрожащим голосом объясняю ему. – Скажите, что я не сумасшедшая. Скажите, кто на этом фото.

Наконец-то он смотрит мне в глаза.

— Тоня Шаффер.

Я должна бы почувствовать себя ужасно при этом признании, но меня охватывает облегчение от мысли, что кто-то еще знает правду. Это означает, что Дайан не сумасшедшая – ия тоже. Сердце бьется с такой скоростью, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.

— Ясно. – Тыльной стороной руки я смахиваю бегущую по щеке слезинку. – Это та мать, какую я знала. Женщина, которая больше двадцати пяти лет изображала Элизабет Каспер.

Молчание между нами похоже на чудовище, выпускающее когти. Этими когтями оно скребет мое сердце, заставляя его кровоточить.

Еще один человек знает, что произошло нечто ужасное. Мне от этого легче, но одновременно в голове возникает еще больше вопросов.

— Когда вы узнали, что она – не настоящая Элизабет Данн? – спрашиваю я.

— Я проследил за ней.

Шокированная, таращусь на него.

— За кем?

— После той лекции, когда мне сказали, что ты ее дочь, я прочел триллер. Лиззи читала его мне, еще тогда, до того… До Бена. Я знал книгу, знал, о чем она. Когда я ее прочел и сопоставил твою фамилию с фамилией твоего отца, то понял, что Лиззи и есть Е.В. Ранш. – Улыбка медленно исчезает с его лица. – Я не хотел просто так заявиться к ней домой. Прошло больше двадцати лет. Да, я хотел поговорить, узнать, как у нее дела. Спросить, почему она никогда, ни единого раза не связалась со мной. Почему уехала из города с Беном и даже не попрощалась. – Он делает глубокий вдох, потом шумно выдыхает и на секунду замолкает, глядя на свои руки. – Она стала важным человеком, Лиззи. Я недавно развелся и много размышлял о том, что все могло быть по-другому. Все думал и думал, и думал. Именно так и принимаются нерациональные решения. Кажется, она стала моим наваждением. – Он улыбается, глядя на меня. – Прямо как в маркетинге, знаешь ли.

О да, я знаю. У нас была про это лекция.

— В общем, я поехал к ней домой. Приближаться не стал, притормозил на обочине на повороте в поместье. Сидел там час, может два. Жутковато, понимаю. Но я пытался набраться храбрости, чтобы все-таки подъехать к дому и позвонить в дверь.