Книга Люблю, мама, страница 29 – Илиана Ксандер

— Мне надо знать. Я пытаюсь кое в чем разобраться и… это важно.

— Кажется, лет восемнадцать назад. Мне надо свериться с записями. Примерно в то время, когда ее первая книга стала мировым бестселлером.

— А у нее… были проблемы?

— Проблемы?

— Ну да, психические…

Он то ли хмыкает, то ли вздыхает.

— Ты ведь знаешь, я не могу это обсуждать. Ни с тобой, ни с кем другим.

— Ясно. – Я разочарованно выдыхаю. – Тогда сформулируем так. Вы были ее другом. Как вы считаете… слава изменила ее?

Повисает пауза, за ней следует новый вздох.

— Слава всех меняет. На Элизабет она обрушилась как лавина. Но… Как уже говорил, я не могу говорить о ее конкретном случае. Однако, должен тебе сказать, людей творческих исцеляет не психотерапия, а их искусство.

— Искусство?

— Да. Люди вроде твоей матери, вообще творческие личности, находят все ответы, все лечение в творчестве.

Я жду, что он скажет дальше.

— Правда, это палка о двух концах.

— Что вы имеете в виду?

— Этот же талант разрушает их.

Следует долгое молчание.

— Боюсь, больше я ничего сказать не смогу, – говорит он извиняющимся тоном. – Может быть, записать тебя на прием?

Едва удерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Ну конечно, он пытается заарканить нового клиента… Прошу прощения, что побеспокоила его, и вешаю трубку.

Ясней ничего не стало.

Третья рукопись определенно выходит за рамки нормы. Мне уже кажется, что мамины темные фантазии были не просто фантазиями. Может, это и была ее суть. Потому и фанаты чувствовали к ней особую близость. Их темные извращенные умы видели в ее книгах то, что нормальные люди считали лишь плодом воображения.

Поздно вечером я раскладываю рукописи по коробкам и прячу в шкафчике в ванной, за полотенцами и ковриками. Когда-нибудь они будут стоить целое состояние – может, уже стоят, но я не хочу, чтобы кто-то еще их нашел. Я отвезу их в свою городскую квартиру и буду хранить там. Уверена, Лайма «Стерва» Рот с радостью прибрала бы их к рукам.

Когда я выхожу из комнаты, в доме темно и пугающе тихо. Отец куда-то отлучился. Минна на кухне, жарит курицу.

— Мистер Каспер сказал, что вернется к ужину, – объявляет она. – Готовлю его любимое блюдо.

— Сомневаюсь, что он станет есть. Наверняка обойдется жидким топливом, как обычно.

Минна с упреком косится на меня и качает головой.

Замечаю, что корзина с почтой переполнена. Ею всегда занималась мама. Отец явно не собирается брать на себя никакой ответственности.

Из чистого любопытства перебираю конверты. Письмо с избирательного участка на мое имя. Банковская выписка с моего счета, хотя на нем почти ничего нет. Счет от врача, адресованный моим родителям и мне. Вскрываю конверт и достаю оттуда рецепт на мои лекарства. Рву конверт в клочья и бросаю в мусорную корзину, то же самое делаю еще с двумя.

Горечь одолевает меня, будя неприятное ощущение в желудке. Интересно, сколько времени должно пройти, чтобы отец поинтересовался моим здоровьем? Это оборотная сторона жизни в семье знаменитости, у которой сколько угодно денег, но нет времени заниматься банальными вещами. Я могла бы спрятать в своей комнате труп – никто бы не заметил, развоняйся он хоть на весь коридор.

Кроме Минны. Но она не прибирает в моей комнате: я делаю это сама.

Минна у плиты что-то напевает себе под нос, потом идет, шаркая ногами, в кладовку.