Книга Люблю, мама, страница 109 – Илиана Ксандер

— Давай-давай-давай! Все заждались, – торопит он меня, подхватывая блюдо с капустой и бутылку газировки.

В этот День благодарения у меня целый стол людей, за которых я признательна мирозданию.

Джон – теперь он просто Джон, а не профессор Робертсон – что-то проверяет в телефоне.

Мама сидит рядом с ним. Она проходит долгосрочное лечение, и врачи говорят, что прежней она никогда не станет, даже наполовину. Мама почти не говорит, но я знаю, что она многое понимает и чувствует. Мне нравится, как она смотрит на меня – будто я весь ее мир.

Мама мягко улыбается нам, когда мы с ЭйДжеем входим в гостиную.

Дайан с прошлого года снимает квартиру у нас в городе – на это пришлось пойти из-за суда и шумихи в прессе. Она неоднократно давала свидетельские показания против Бена и Эвелин Каспер, а также Тони Шаффер, жившей под именем Элизабет Данн все это время.

— Только посмотрите на это, – говорит Джон, глядя в свой телефон. – Последний номер «Нью-Йорк пост».

Он протягивает мне телефон.

— Они называют это литературным мошенничеством века, – добавляет Джон.

Так оно и есть.

Когда мы нашли маму, мою настоящую маму, за дело взялось ФБР. Мы неделю провели в Олд-Боу: Джон, Дайан и я. ЭйДжей прилетел к нам сразу же. Как и детектив Хименес.

А потом наши жизни перевернулись. И это еще мягко сказано.

Дайан стала первой свидетельницей, подтвердившей кражу личности. Потом нашлись другие люди из приюта, узнавшие Тоню по ее давнишним фотографиям с отцом и опознавшие ее как Тоню Шаффер. Некоторые друзья отца по колледжу тоже дали показания насчет Тони и Лиззи. Профессора из Олд-Боу тоже. Кто-то раскопал старые снимки с церемонии посвящения в студенты. Оказалось, что у Джона были негативы с тех времен, которые он так и не проявил. Конечно, там было множество фото Лиззи.

Анализ ДНК подтвердил, что женщина из бунгало на озере – действительно моя биологическая мать. Медсестры, которые ухаживали за ней эти двадцать лет, сообщили, какие лекарства она получала, – в основном седативные. Спустя некоторое время они прекратили ей их давать. Никто из них не встречался с Тоней Шаффер, изображавшей Элизабет Данн, лично.

Документы компании «Загородная недвижимость», купившей бунгало и оплачивавшей содержание там моей мамы, привели к моим родителям. Им следовало бы избавиться от дневников и оригинальных рукописей – на них сохранились отпечатки пальцев женщины из бунгало.

Но вот что самое главное. Ели бы бабушка не сфотографировала тогда Тоню с отцом, было бы куда сложней опознать Тоню в молодости. Собственно, расследование могло вообще не начаться.

Найти мужчину, который шантажировал мою семью и которому родители годами платили, так и не удалось. Отец обвинял свою жену в измене и подкупе любовника. Он сел в тюрьму на пожизненный срок.

И бабушка тоже – за пособничество в похищении и мошенничество. Она могла бы выйти сухой из воды, не подтверди медсестры, ухаживавшие за мамой, что Эвелин Каспер не раз заезжала в бунгало за последние двадцать лет.

По сути, как только Тоня с отцом переехали на Восточное побережье, бабушка ринулась в Олд-Боу «улаживать дела». Она участвовала во всем с самого начала. И получала за это щедрую долю гонораров Е.В. Ранш. Четверть, если быть точной. Теперь она сидит в тюрьме, а ее имущество конфисковано.