Книга Люблю, мама, страница 100 – Илиана Ксандер

— Пропылесосили и протерли?

— Нет, ЭйДжей. Там больше нет ни одной ее вещи. Комната пуста. Абсолютно. Шкафы, ящики, гардеробная – все.

Мы переглядываемся в мрачном осознании: моя семья заметает следы.

И я ничего не могу с этим поделать.

Неделя проходит без происшествий. Я хожу на лекции. Перечитываю мамины книги.

Потом звоню Дайан. Как ни удивительно, она отвечает. Я рассказываю ей про Джона и про то, что хочу съездить в Олд-Боу. Говорю про мужчину у нас дома и про то, что бабушка мне сообщила о Тоне.

— Дерьмо собачье, – отрезает Дайан, и я громко смеюсь, хотя ничего смешного тут нет.

Иду на лекцию по социологии и сажусь в первом ряду, чего никогда не делала раньше. Профессор Робертсон не так собран, как обычно. Он бросает на меня вопросительные взгляды. Чувствует, что я пялюсь на него, и, когда лекция заканчивается и все цепочкой выходят в коридор – я в числе последних, – спрашивает меня:

— Мисс Каспер, можете задержаться на пару слов?

Мы оба ждем, пока последние студенты выйдут из аудитории. Наконец он обращается ко мне:

— Я подумал о том, что ты сказала.

— О чем именно?

— Олд-Боу.

Я молча жду, что будет дальше.

— Думаю, это хорошая идея.

— Какая?

— Поехать туда. Тебе. Это и правда будет завершение истории.

— А вы?

— Я поеду с тобой, да.

В тот самый вечер ЭйДжей забегает ко мне на минутку перед совещанием по «Зуму» с разработчиками программ, с которыми он сотрудничает. Я сижу по-турецки на диване, отложив в сторону книгу, которую читала; он забирается на барный табурет возле кухонного острова и вглядывается в меня, пока я рассказываю ему, что мы с профессором в эти выходные летим в Олд-Боу.

— А так разве можно? – спрашивает ЭйДжей. – В смысле, это же твой преподаватель…

— Мы просто съездим вместе. На один день. Туда и обратно.

— Хм-м…

— Думаешь, плохая идея?

— Нет, мне кажется, это пойдет тебе на пользу.

— Я тоже так считаю. Хочу, чтобы он показал мне, где мама жила, где училась, то кафе – ну все эти места…

ЭйДжей кивает.

— Хочешь, чтобы я тоже поехал?

Мягко улыбаюсь ему.

— Нет. Пожалуй, нет. Думаю, я буду много плакать. А ты такое не любишь.

— Я не против, чтобы ты плакала, – усмехается он. – На моем плече.

— Ясно, – хмыкаю я.

— Кто еще позволит тебе промочить свое любимое худи горчайшими слезами?

Я ухмыляюсь и закатываю глаза.

— Вот уж правда… Кстати, я вчера снова звонила Дайан.

— Да? И она взяла трубку?

— Представь себе. Правда, пришлось позвонить трижды, чтобы она ответила. Но потом сказала, что я могу к ней обращаться, если возникнут еще вопросы.

— А о чем вы говорили?

— Я рассказала ей о поездке. Она обещала встретить нас в аэропорту и отвезти в Олд-Боу.

— Дайан? – Брови ЭйДжея взлетают вверх.

— Да. Я сказала ей, что Джон знает про приют. Про Тоню. Про. ну ты понимаешь – подмену личности. Она живет в четырех часах езды. Но говорит, что ей все равно нечем заняться.

ЭйДжей спрыгивает с табурета, уже собираясь уходить, но потом, секунду поколебавшись, бросает на меня смущенный взгляд.

— Слушай, когда вы вернетесь… – начинает он с запинкой, – когда вернетесь, не хочешь сходить на ужин?

Изумленно таращусь на него. Мы тысячу раз ужинали вместе – у него или у меня дома. И даже когда ходили куда-нибудь поесть, делали это без всяких церемоний.