Книга Гранитная гавань, страница 66 – Питер Николс

— Как это связано с убийством в Праутс-Нек, имевшем место, примерно когда Шейн только родился?

— Предположу то же самое: Байрон Пью употреблял наркотики. Он воспитывался в терапевтическом интернате для трудных детей, и значит, был таким же трудным ребенком, как и эти. Я хочу сказать, что такие мальчики уязвимы для криминального элемента. Они покупали наркотики у кого-то из знакомых, где-то поблизости. Именно так серийные убийцы и половые преступники – кстати, это могут быть одни и те же люди, вспомните Джеффри Дамера, Джона Уэйна Гейси – находят свои жертвы: среди уязвимых, запущенных, никому не нужных подростков. И завлекают их в свои сети с помощью наркотиков. Детектив, вы спрашивали меня, почему фотографии этих ребят представлены здесь, – Харрис указал на экран, – вместе с фотографиями преступников? Потому что связь между ними так же очевидна, как между маслом и джемом. Здесь нет никакой тайны. Это парадигма. Это пример из учебника.

— Вы считаете, – сказала шеф Рейнтри, – что Шейн принял наркотик добровольно? А что, если кто-то дал ему наркотик, подсыпал в еду или что-то в этом роде, после чего убил его?

— Нет, мэм, я стою на том, что это произошло добровольно. Я это вижу. Я вижу больше, чем просто результаты вскрытия. Я нахожу закономерности. Подростки употребляют наркотики, а за этим стоит убийца. Наркотики делают их уязвимой для серийного убийцы добычей.

— А жаба? – спросила шеф Рейнтри. – Она к этому какое имеет отношение?

— Это граничит с сумасшествием, что очевидно. Здесь какой-то фетиш, фиксация, ассоциация. Детская травма, свидетельство чего-то ужасного. Кто знает. Сперва надо поймать безумца, а потом разбираться с его безумием. Я не придаю большого значения лягушкам и жабам. Это просто деталь. Безумные поступки убийц почти случайны. Серийный убийца действует по шаблону.

— Кто владел домом в Праутс-Нек, где нашли тело другой жертвы?

— Семья по фамилии Бьюэлл. Мы не нашли связи между этой семьей, Байроном Пью и Шейном Картером. Все, что их объединяет, – детали убийства, жабы и следы ДМТ. – Харрис захлопнул ноутбук. Шеф Рейнтри поднялась, включила верхний свет и, выключив проектор, вновь села за стол.

— Спасибо, агент Харрис. Как вы думаете, почему убийца Байрона Пью больше не совершал убийств – во всяком случае, тех, о которых нам известно, – на протяжении шестнадцати лет, а потом вновь принялся действовать по старой схеме?

— Это мы выясним, мэм, когда его поймаем. – Он с уважением посмотрел на Билли Рейнтри. – Или ее. Но, как вам известно, большинство серийных убийц – мужчины. – Харрис поднялся, убрал ноутбук в жесткий литой кейс, похожий на те, в каких носят небольшое ядерное оружие. – Если что, я в отеле.

Когда он вышел из конференц-зала, шеф Рейнтри спросила Алекса:

— Ну и что вы обо всем этом думаете?

Алекс посмотрел на белый экран.

— Хорошая презентация. Впечатляющая. Но… – Он медленно покачал головой. – Я просто… в это не верю. Как-то все слишком четко, слишком логично выстроено. – Он посмотрел на шефа Рейнтри. – Вам так не кажется?

— Все, что меня интересует, – правда. И информация, которая может нас к ней привести. Пока такой информации у нас очень мало. Не считая лягушек. Которые, очевидно, что-то значат для убийцы.

— Жаб.

— А в чем разница?