Книга Гранитная гавань, страница 4 – Питер Николс

Среди многих историй колонизации этой части побережья штата Мэн затерялся один-единственный абзац о высадке здесь в 1643 году корабля из Уэрхема, Англия. Группа английских колонистов основала, а затем по неизвестным причинам покинула небольшое поселение.

После того как были вывезены небольшие закопанные артефакты, в восьмидесятых раскопки прекратились. Группа инвесторов решила возвести над обломками аналог изначального поселения. Они построили четыре небольших бревенчатых домика с гонтовыми крышами, кузницу, обнесли все это по периметру частоколом, устроили сувенирный магазин, автостоянку и взимали плату за вход. На роли поселенцев были наняты местные актеры – пенсионеры, историки, перегоревшие школьные учителя. Они одевались в костюмы горожан семнадцатого века и общались с посетителями. Поселение живой истории Гранитной гавани, действующее как некоммерческое предприятие, стало популярной достопримечательностью побережья. Сюда приезжали туристы и школьники, беседовали с поселенцами, расспрашивая об их повседневной жизни.

Изабель пыталась представить себе почтенную Ханну Суэйн, роль которой должна была исполнять. Скудные записи, в которых перечислялись владельцы скота в 1649 году, указывали, что ей тридцать два, а ее мужу Сэмюэлу Суэйну – тридцать шесть.

Больше ничего о Ханне известно не было – были ли у них с Сэмюэлом дети, любила ли она своего мужа, веселой она была или мрачной и почему супруги Суэйн решили покинуть Англию ради сомнительных радостей Нового Света. От них остались только два имени, затерянных среди страниц истории. Они вели борьбу за жизнь здесь, в устье этой реки, до того как в какой-то неизвестный момент поселение не было заброшено.

Изабель Дорр было сорок два – на десять лет больше, чем Ханне. Она пережила нервный срыв и, хотя пыталась справиться с помощью проверенных средств – наркотиков, алкоголя, йоги, буддизма, – впала в глубокую депрессию после того, как ее муж Джошуа Дорр одиннадцать лет назад пропал без вести во время парусной гонки в Англии. Не было ни тела, ни свидетелей, ни похорон, и Изабель не смогла смириться с утратой. Она не прошла положенные пять стадий горя, а застряла в колее между отрицанием и гневом.

Она страдала трихолломанией – то, что началось как глупая детская привычка, после исчезновения Джошуа переросло в полномасштабное расстройство, и она не могла перестать выдергивать волосы пальцами, как пинцетом. Когда у Итана начался переходный возраст, все стало еще хуже, и над ее ушами появились залысины. В конце концов она срезала волосы до трех миллиметров, чтобы за них нельзя было зацепиться пальцами, и стала носить прическу как у Шинейд О'Коннор^[2]. Некоторые друзья говорили, что она выглядит классно и сексапильно. Она носила все головные уборы, какие носят люди, проходящие химиотерапию: и клоши, и бини, и вязаные шапки, и закрученные на макушке тюрбаны, а в тех редких случаях, когда хотела выглядеть классно и сексапильно или когда была дома одна, не носила вообще ничего. При росте в сто семьдесят пять сантиметров и стройной фигуре она выглядела в джинсах просто потрясающе, как говорили ей друзья. Когда она могла найти время, она занималась йогой с Кэти Маккинон в Маунтин-Холле, а каждое утро на рассвете гуляла с Флинном две мили до Колдервуд-Пойнт и обратно. Над губами у нее уже начали проступать вертикальные морщины, и лицо тяжелело, но в хорошие дни ей казалось, что она все-таки держится – что бы это ни значило.