Книга Гранитная гавань, страница 108 – Питер Николс

Просматривая атлас, он увидел на одной из страниц название Праутс-Нек, и это название, напечатанное на бумаге, его поразило. Белое пространство, обозначавшее землю, по диагонали огибавшее синее там, где было море, воскресило в его памяти извилистый длинный пляж и круглый, выступающий, как шея, полуостров, где на гранитных скалах над прибрежной тропой стояли большие дома. Где на заднем дворе одного из тех домов они с Салли спали в палатке. Давным-давно. Десять или двенадцать лет назад. Интересно, помнила ли она его?

В августе того года, после того как он уехал из «Уэллдейла» и купил дом, он направился на юг.

Его путь к Праутс-Нек перегородили небольшие передвижные деревянные заборы. Мужчины и женщины в белых рубашках-поло и шортах цвета хаки улыбались ему и говорили: у вас в паспорте есть наклейка? Тогда простите, сэр. Эта дорога открыта только для местных жителей.

Он разворачивался и пытался добраться до Праутс-Нек то по одной улице, то по другой, но вокруг были лишь частные дороги, маленькие деревянные заборы, знаки, сообщающие, что парковка только для местных жителей, и люди в белых рубашках и шортах цвета хаки.

Его простой план провалился, и он сдался. Узкие переулки в тени деревьев, живые изгороди и маленькие заборы сменились улицами пошире, где ни заборов, ни охранников не было, а дома были поменьше и стояли друг к другу поближе. Он проехал мимо аптеки, хозяйственного магазина, пекарни. Свернул, оставил машину на общественной парковке неподалеку от низких песчаных прибрежных дюн. Через дюны прошел к пляжу. Разулся, вошел в воду. Вспомнил, что морская вода в Мэне холодная.

Далеко внизу на пляже гранитный выступ Праутс-Нек возвышался над морем. На длинном пляже не было заборов. Люди просто лежали на песке, бегали, пинали мячи, плескались в волнах, как было в его детстве. Никто не останавливал мальчика, не смотрел на него, когда он шел по пляжу. Люди просто хорошо проводили время. Или ему, во всяком случае, так показалось.

За мягким ритмичным рокотом волн, мягко разбивающихся о мелководье, за приливами и отливами воды, омывавшей его лодыжки, он услышал голос, который помнил.

Прошло три года с тех пор, как он видел Байрона Пью на Играх на выживание. Он стал еще больше, еще сильнее. Еще длиннее отпустил волосы. На плечах у него сидела девушка в бикини, обвив бедрами его шею. Она изображала наездницу верхом на лошади, а он гонялся по пляжу за другой девушкой. Обе визжали от смеха. Потом девушки поменялись местами, и он погнался за той, что ранее сидела у него на плечах. Мальчик заметил, как крепко девушки обхватывали смуглыми ногами шею Байрона Пью и как он сжимал их ноги, как будто девушки были его собственностью.

«Он такой сексуальный», – вспомнились мальчику слова девушек на Играх.

Мальчик брел по песку, то и дело поворачивая голову, чтобы взглянуть на Байрона Пью и девушек, пока они не скрылись из виду.

Дом Бьюэллов он нашел сразу. Черепичный, наверху выкрашенный в желтый. Нашел и дыру в изгороди, встал в стороне, прислушался. Смех, голоса. Дети звали друг друга, родители звали детей – все это были звуки той жизни, которой он меньше года жил здесь вместе с Бьюэллами. Его двоюродными братьями и сестрами. Его семьей…

— Сэр! – окликнул его голос, резкий и четкий. Двое мужчин в униформе, стриженых под ежик, шли к нему. На углу был припаркован внедорожник с надписью «Охрана» на дверях и панелях.