Книга Огненные рельсы, страница 83 – Сергей Иванович Зверев

Здесь местность была лучше и ровнее. Орлик шел хорошо по неглубокому снегу, из-под которого местами даже виднелась трава. Здесь ветер сметал снег, и тот не успевал накапливаться. Обходить овраг с другой стороны пришлось бы дольше, и снег там глубже. Местами чуть ли не по пояс человеку, столько его намело в низинках. Наконец, Максимов остановил коня и спрыгнул на землю.

— Надо глянуть, куда мы заехали, а то, может, убираться отсюда надо. Пойдем сориентируемся. Мне кажется, что мы слишком взяли далеко на северо-запад.

Когда партизаны, привязав Орлика, вышли на опушку, то сразу увидели стоявшую машину, которая съехала с дороги и уткнулась мордой в кустарник. Дорога проходила дальше, а здесь между двумя лесными мысками дороги не было, а был неровный степной участок, поросший к тому же высоким кустарником. И тут до Канунникова дошло:

— Егор, это же та самая машина! Это же Ленька!

Партизаны бросились вниз, спотыкаясь и падая. Они подбежали к машине и увидели в кабине Коклюша, который сидел, держась двумя руками за руль и опустив на руки голову. Лейтенант бросился к двери, но сразу увидел множество пулевых пробоин в кабине и разбитое стекло в задней части кабины со стороны кузова. Он открыл дверь, но Ленька не шелохнулся. На его колени и на пол кабины натекло много крови. Кровь была и на сиденье.

— Ленька, – позвал Канунников и, встав на подножку, просунул пальцы под ворот свитера, нащупывая артерию на шее раненого.

Коклюш застонал и повалился на бок, прямо на руки лейтенанта. Партизаны подхватили беспомощное тело, вытащили из кабины и положили на снег. Какими силами обладал этот парень, что с такими ранениями, с такой кровопотерей он смог проехать чуть ли не десять километров и добраться сюда. Неожиданно Ленька открыл глаза. Его взгляд сделался ясным, внимательным. Он посмотрел на Максимова, потом на Канунникова, и синеющие губы чуть растянулись в улыбке.

— А я ведь отомстил, да?

— Отомстил, Ленька, ты молодец, – сжал руку раненого Сашка и почувствовал, какая она у него уже ледяная. – Я горжусь тобой! И Летун бы гордился.

Ленька ничего не ответил. Он просто закрыл глаза. Партизаны поднялись и сняли шапки. Вот и подумай, вот и угадай, кто и как поведет себя в сложной ситуации. Казалось бы, человек всю жизнь трудился на производстве, в колхозе или был примерным совслужащим. А потом началась война, и он стал прятаться от мобилизации. Или того хуже – струсил на поле боя, и из-за него погибли товарищи. А бывает, что попадает в плен и начинает служить врагу. А тут ведь вор, антисоциальный элемент, что должен сидеть всю жизнь в тюрьме, потому что его не исправит ничего. Был вором, вором и помрет. Ан нет! Родился вором, а в трудную минуту бросился защищать товарищей, сражался с врагом. Родился вором, а умер героем.

— Пошли, здесь мы уже ничего сделать не сможем, – позвал Максимов, доставая из кабины автомат Канунникова, который тот сам отдал Леньке.

До отряда добирались долго и в дом зашли, когда уже стемнело. Зоя, встретившая партизан на улице, отправила их отдыхать, а сама пошла расседлывать Орлика. Канунников вошел и бросил у входа на пол мешки. Романчук, вскочивший им навстречу, с удивлением уставился на упаковки.

— Это что? – спросил он, подходя к двери и присаживаясь на корточки, разглядывая пломбы и металлические замки. – Там что, деньги?.. Откуда?