Книга Огненные рельсы, страница 46 – Сергей Иванович Зверев

— Надо нарубить толстых сучьев, – предложил Максимов, – разделиться на вершине и как посохами простукивать землю. Она хоть и мерзлая, но деревянный люк все равно будет издавать другой звук, не как мерзлая земля.

И снова партизаны двинулись в путь, выходя по широкой дуге к нужному месту на окраине леса. Лишний раз показываться, выходить на открытое пространство не стоило. Слишком дорога цена такого риска. Еще неизвестно, обошлась ли благополучно выходка Максимова с его поездкой к мосту. Полицаи могли доложить о каком-то неизвестном мужчине, который остановил их неподалеку от моста и с ним вместе туда приехал, а потом вернулся к лесу, где его ждали какие-то люди без военной или полицейской формы. Нужно было торопиться. Найти тайник, забрать из него все ценное, особенно рацию, и быстро покинуть этот район. Если удачно завершить операцию, то возвращаться можно будет любой дорогой, даже самой длинной, но безопасной. Главное груз, главное то, что в тайнике.

Скоро должны наступить сумерки, и надо было спешить. Романчук оставил Зою с лошадьми возле саней, а мужчины отправились на поиски. Метр за метром, развернувшись цепью, партизаны простукивали снег толстыми палками. И работа, которая, как казалось сначала, должна была принести быстрый результат, вдруг затянулась. Прошел час, потом еще один, партизаны стали отчаиваться, глядя на большой участок опушки, который они обследовали. Никто не решался задать вопрос Максимову о том, что он, возможно, ошибся, и тайник находится в другом месте, поскольку старшина, стиснув зубы, работал вместе со всеми.

— Все, бесполезно! – первым не выдержал Бурсак, бросая палку. – Я уже по второму разу прохожу это место. Нет здесь ничего!

— Есть! – вдруг восторженно крикнул старшина и стал бить палкой в снег снова и снова. – Слышите?

Партизаны замерли. Действительно, стук был глухой, там под снегом была древесина и пустота. Все бросились к Максимову и принялись руками разгребать снег, отшвыривать его в стороны. Романчук вытащил из ножен трофейный штык-нож и стал расковыривать смерзшуюся землю вперемешку со льдом. И вот показалась доска – самая обычная, грязная, с налипшей на нее грязью и сухой травой. Пограничник несколько раз стукнул по ней рукояткой ножа и весело посмотрел на товарищей. Работа пошла быстрее, и через несколько минут от снега полностью удалось очистить небольшой щит, сбитый из толстых досок. Подцепить его пальцами не удавалось, подсунутое сбоку лезвие штык-ножа готово было сломаться, а примерзшее дерево так и не поддавалось. И тогда партизаны стали расковыривать землю вокруг люка, они били ножами, сожалея, что не захватили с собой топор, отгребали мерзлую землю руками и снова ковыряли ее. И после того как вокруг люка образовалась глубокая канавка в земле, древесина наконец поддалась.

— Ух ты! – обрадовался Канунников, заглядывая вниз, куда уходил короб из досок, образуя лаз, в который вполне мог пролезть человек. – Там лестница, товарищи! Можно спускаться!

— Стой, Саша, не сейчас! – остановил лейтенанта командир. – Придется ждать до утра. В темноте мы ничего не различим, а зажигать огонь в такое время суток нельзя. Утром, когда станет светло, мы спустимся и все осмотрим, начнем загрузку саней. Тем более что люди, которые устраивали этот тайник, могли его и заминировать, чтобы содержимое не получил враг. Могли, старшина?