Книга Огненные рельсы, страница 36 – Сергей Иванович Зверев

Лошадь, запряженную в сани, поочередно вели под уздцы. Чтобы животное не устало раньше времени, люди шли пешком. Путь длинный, возможно, придется менять маршрут, и на сколько дней затянется этот переход, неизвестно. Придется людям садиться в сани и отдыхать. Пока вокруг все было спокойно. Если бы так было всегда, то за один день можно было бы дойти до тайника и вернуться назад. Но, увы, это, скорее всего, было невозможно. Не исключено, что придется делать большой крюк, чтобы обойти открытое пространство.

Канунников увидел, как старшина, шедший впереди, вдруг остановился и предостерегающе поднял руку. Если бы он еще и присел на корточки при этом, вся группа замерла бы на месте. Лейтенант сделал знак остановить сани и поспешил к старшине.

— Люди впереди, – тихо сказал Максимов, чуть повернув голову к командиру. – Дымом пахнуло.

Канунников принюхался, покрутил головой, пытаясь уловить какие-то запахи, кроме запаха хвои. Но запаха дыма или другие запахи, которые говорили бы о близости людей, ему почувствовать не удалось. Он вопросительно посмотрел на сибиряка, и тот только неопределенно пожал плечами. Рассказывать сейчас лейтенанту об интуиции было пустым занятием. Как и рассказывать о своем таежном опыте. Такое не расскажешь, такое впитывается в кровь и в каждую клеточку организма и работает. А как работает, объяснить никто не может. Это или легкий порыв ветерка донес до тебя запах курева. Или кто-то на морозе нужду справлял, или костер заваливали снегом. И чуть пахнуло, на секунду донесло эти запахи сюда. А может, и еще как-то это работает. Не объяснить…

— Ладно, двинулись дальше, – решил наконец Максимов. – Но только внимательнее смотрите на меня. Как присяду, сразу сами все в снег ложитесь и не дышите.

Канунников кивнул, и старшина снова двинулся вперед, глядя то на деревья, то себе под ноги, то бросая взгляды вправо и влево. Отпустив Максимова на положенное расстояние, Сашка махнул партизанам рукой, и сани двинулись вперед, чуть поскрипывая полозьями по снегу. Они не прошли и пятнадцати минут, как Максимов снова остановился, а потом жестом подозвал к себе лейтенанта. Приказав на всякий случай занять круговую оборону, Канунников подошел к старшине и замер, с удивлением осматривая небольшую полянку.

Люди здесь были. И совсем недавно. Максимов стоял на краю поляны, сдвинув шапку на затылок, внимательно осматривал ее. Канунников стоял рядом и тоже смотрел, пытаясь понять, кто здесь был, в каком количестве и зачем вообще эти люди зашли в лес. Партизаны? Немецкие солдаты? Полицаи? Канунников достал из-за пазухи карту и развернул ее. Вообще-то до опушки здесь не очень далеко – меньше километра по прямой. А если иметь в виду вот этот пунктир, которым обозначена лесная тропа, то получается, что какая-то группа людей пересекла край леса, сокращая себе путь.

— Костер не разводили, – наконец заговорил Максимов. – По нужде трое ходили, вон следы мочи у края поляны. Ногами не очень аккуратно пытались снег набросать, но полностью следы мочи не скрыли.

— А сколько их всего было?

— Думаю, что шестеро, – ответил старшина и стал осторожно выходить на поляну, разглядывая снег вокруг себя.

— Почему шесть? – снова удивился Канунников.

— Трое справляли нужду на краю. Судя по следам, они подходили туда практически одновременно и также одновременно возвращались. Не стали мочиться у этого поваленного дерева, потому что тут сидел их старший или командир. Видишь, двое портянки перематывали. Человек сидел, а под ногами все истоптано. Стягивал сапог или валенок, ставил рядом, перематывал портянку. Морозы были, газетами старыми утепляли портянки, вон клочки видны на снегу. Так что это уже пять человек. Ну и один как минимум должен был караулить, в боевом охранении кто-то же должен быть. Так что минимум шесть. Пятеро здесь курили. В пяти местах пепел от папирос или самокруток. Скорее всего, махорку курили, ее запах я и уловил издалека. Так что это не немцы, это русские.