Книга Князь 2. 18+, страница 171 – Гарри Фокс

Ирис хмыкнула — кажется, это был её вариант смеха.

— Годфрик, наверное, уже спит, — добавила она. — А Оксана чинит компас. В сотый раз.

— Элиана с Муркой, наверное, спорят, кто из них дольше продержится без еды, — продолжил я. — Мурка выиграет.

Лира улыбнулась — впервые за последние часы.

— Ты прав. Они справятся. Мы все справимся.

Мы двинулись дальше. Карта в сумке пульсировала ровно, спокойно, и этот ритм убаюкивал, настраивал на нужную волну. Лес больше не давил — он вёл. Серебристые стволы расступались, открывая тропу, которая, казалось, ждала нас веками.

Впереди, между двух древних дубов, сросшихся корнями, мерцал свет. Не тот, что от листьев или мха — другой, глубокий, золотистый, как закат в степи.

— Врата, — сказал я, и это слово повисло в воздухе, тяжёлое, как натянутая тетива.

Лира сжала мою руку. Ирис обнажила кинжалы.

Мы сделали последний шаг.

Лес расступился, и мы вышли на поляну.

Я ожидал увидеть что угодно — каменные врата, стражей, магические барьеры, но только не это. В центре поляны, в окружении изумрудной травы, стояли два дуба. Они были старыми — настолько, что возраст их казался не годами, а веками, тысячелетиями. Их корни переплелись, образуя единое основание, а ветви срослись так плотно, что между стволами образовалась арка. Естественная, живая, дышащая.

Между стволами не было тьмы. Там висел светлый туман — плотный, неподвижный, как занавес в театре, который ждёт, когда его раздвинут. Он не двигался, не клубился, не рассеивался. Просто существовал.

Тишина здесь была абсолютной. Даже наши шаги перестали звучать — трава под ногами не шелестела, ветки не хрустели. Казалось, сама поляна задержала дыхание, наблюдая за нами.

Трава под ногами была мягкой, изумрудной, но не настоящей — словно сотканной из света. Она светилась изнутри, и этот свет был тёплым, золотистым, как предзакатное солнце. Воздух тоже был тёплым, но не душным — он обволакивал, успокаивал, настраивал.

— Ничего себе, — выдохнула Лира, и её голос прозвучал глухо, будто поляна не хотела пропускать звуки.

Она замерла, прижалась ко мне. Я чувствовал, как бьётся её сердце — часто, но не от страха. Скорее от осознания того, что мы дошли. Что это конец пути.

Ирис обнажила кинжалы, но не агрессивно — так, на всякий случай. Я заметил, что лезвия не блестят, как обычно. Свет поляны словно приглушал их, делал почти невидимыми.

— Бесполезно, — сказал я. — Против тумана они не помогут.

— Знаю, — ответила Ирис, но не убрала. — Но привычка.

Я смотрел на арку. На туман. На два дуба, которые, казалось, наблюдали за нами из своей вечности.

— Врата, — сказал я, и это слово повисло в воздухе, не желая рассеиваться.

Лира сжала мою руку. Её пальцы были тёплыми.

— Они пропустят? — спросила она.

— Должны, — ответил я. — Иначе зачем мы здесь?

— Может, чтобы проверить, дойдём ли, — заметила Ирис. — А там — стена. Или пропасть. Или очередная ловушка.

— Или туман, — сказал я. — Который не пускает.

Мы стояли перед Вратами. Никто не знал, что там, за этим светлым занавесом. Никто из нас там никогда не был. Даже Сквиртоник — он говорил, что не может войти. Что только она решает.

— Почему они остались? — вдруг спросила Лира, и я понял, что она снова о тех, кто ждёт на поляне.

— Потому что Врата пропускают только троих, — ответил я. — Сквиртоник сказал. Не знаю, правда ли, но рисковать не стоит.