Книга Князь 2. 18+, страница 150 – Гарри Фокс

Я молчал. Потому что сказать было нечего.

— Пойдём дальше, — решил я, чувствуя, как внутри закипает тяжелая, липкая злость. — Если есть ещё улики, они там. Кинжал мог попасть сюда случайно. Мало ли.

— Случайно? — Ирис подняла бровь. — Князь, ты сам в это веришь?

— Нет, — честно ответил я. — Но я хочу убедиться. Полностью.

Мы двинулись вглубь, и с каждым шагом воздух становился тяжелее. Символы на стенах встречались чаще, некоторые уже горели тусклым, болезненным светом, пульсируя в такт чему-то, чему не стоило пульсировать. Впереди забрезжило что-то похожее на открытое пространство, оттуда тянуло холодом и запахом старой крови.

Ирис первой шагнула в него и замерла.

— Твою мать, — выдохнула она. Для Ирис это было равносильно истерике. За те месяцы, что я её знал, она позволяла себе такие выражения только в самых крайних случаях.

Мы с Лирой вошли следом и увидели.

Алтарь.

Настоящий, самый настоящий алтарь — каменная плита, установленная на возвышении, окружённая горящими (горящими!) чёрными свечами, пламя которых не колебалось, будто здесь не было ни ветра, ни времени. Вокруг — символы, те же, что на стенах, но вырезанные глубже, грубее, и от них веяло такой мощью, что волосы на затылке зашевелились сами собой.

Но главное было на алтаре.

Останки дварфа. Короткое, коренастое тело, характерные очертания — даже в смерти он сохранил ту особую дварфью стать, которую не спутаешь ни с чем. Борода — седая, длинная, когда-то, видимо, ухоженная — была аккуратно расчесана и уложена на груди, будто кто-то специально придал ему этот вид. Рядом лежали инструменты — молот, зубило, какие-то чертежи на пергаменте. И дневник. Старый, потрёпанный, с кожаным переплётом.

— Марта говорила, что на него напали разбойники, — прошептала Лира, вцепившись в мою руку. — Что его просто ограбили и бросили. А он… он здесь. Всё это время здесь.

Я подошёл ближе, стараясь не касаться алтаря. Взял дневник. Кожаный переплёт был тёплым на ощупь — странно для такого холодного места. Грубые страницы, почерк корявый, но читаемый. Не дварфий — человеческий. Женский.

Я открыл наугад и начал читать вслух. Голос звучал хрипло, но я не мог остановиться, будто кто-то заставлял меня произносить эти слова.

— «Мы сделали это. Дварф мёртв. Он был опасен — его оружие могло убить богиню. Роксана будет довольна. Флал помог, как и обещал. Теперь надо найти того, кого она ищет. Князя Артура. И когда он придёт к нам…»

Дальше текст обрывался. Страница была вырвана — неаккуратно, с клочьями.

Я поднял глаза. Лира смотрела на меня с ужасом, смешанным с неверием. Ирис — с холодной, расчётливой злостью, которая делала её похожей на статую богини мести.

— Марта, — сказала она. — Почерк совпадает с тем, что я видела в таверне, когда она записывала заказы. Та же корявость, те же завитушки, та же манера выводить буквы. Я запоминаю такие вещи.

— И Флал, — добавил я, чувствуя, как внутри закипает тяжёлая, липкая ярость. — Верный пёс, значит. Он её пёс. А мы его за человека считали.

Лира покачнулась, и я поддержал её за плечо. Она была бледной, как мел, и дрожала мелкой дрожью.

— Она нас заманила, — прошептала она, глядя на останки дварфа пустыми глазами. — Всё это время… Таверна, информация, задание, «помогите найти моего друга»… Она с самого начала знала, кто ты. Она ждала, когда мы придём. Она играла с нами, как кошка с мышами.