Книга Одержимость Тиграна. Невеста брата, страница 39 – Ася Любич

— Я дико неуклюжий, — смеётся он, сбивая капли с лица. Его голос тёплый, хрипловатый, будто облит мёдом и дымом.

— Тебе нужна помощь? Вызвать скорую? Ты же чуть не утонул, — спрашиваю я, отступая ближе к воде, напрягшись.

— Да кого там. Река-то мелкая, — он шутит так легко, будто упасть в воду — это способ начать разговор. — Стой, не уходи, — добавляет он уже тише, с каким-то странным, почти серьёзным взглядом. — Мне и правда нужна твоя помощь.

— Какая? — хмурюсь. Наверное, сейчас будет какая-нибудь тупая фраза.

— Хочу, чтобы ты улыбнулась.

И он резко протягивает мне ладонь. А на ней — рыбка. Мелкая, юркая, блестящая. Она тут же выскальзывает, прыгает обратно в воду, брызги разлетаются ему на лицо.

Это так нелепо. Так неожиданно. Так…

живое.

Я хохочу. В голос. Без защиты, без фильтра. Хохочу как ненормальная, и сама пугаюсь своего смеха. Лёгкого, настоящего, как будто кто-то щёлкнул пальцами и отключил всё горе.

— Боже… — выдыхаю, не веря, что вообще могу смеяться.

Он улыбается. Его глаза — тёмные, живые, с огоньком.

— Я Камиль.

— Я Аня, — отвечаю, всё ещё улыбаясь, будто впервые произношу своё имя, как новое.

* * *

Девочки, я вас прошу, давайте не устраивать спор по поводу религий и того, что в них происходит. Как вы заметили, я не упоминала никаких наций, тут каждый волен додумывать сам. Это вселенная моих книг и там может происходить все что угодно. А Для Тиграна женщины лишь вещи, которые можно при желании пнуть, если сильно надоели. И я очень расчитываю, что именно Аня внесет в его сознание и реальность изменения, которые заставят его поменять свои принципы. Но за ваши эмоции огромное спасибо, они меня очень сильно вдохновляют)))

* * *

Предагаю заглянуть в новинку шикарных авторов Виктории Королевой и Екатерины Царицыной «30 ночей в постели бандита»

— Тебе почти удалось перехитрить меня, девочка, но чуть-чуть не считается, — бандит сильнее сжал пальцы на моем горле, утверждая свою власть.

Шакир не делал мне больно, но подавлял, ломал, подчинял своей воле.

— Чего ты хочешь? — Прошептала, надеясь уговорить бандита, отменить смертный приговор.

— Тебя, Варя. Я хочу тебя в своей постели.

— Но ты не отменишь казнь?

— Через месяц ты умрешь за преступление отца и собственную дерзость, хотя… — Шакир недобро усмехнулся, — возможно, тебе удастся удивить меня и отсрочить неизбежное. Шахерезада рассказывала сказки, чтобы выжить, мне одних сказок будет мало, но ты умная девочка, придумаешь, как меня удивить, да? Если мне понравится, проведенная с тобой ночь, то утром тебя не казнят, и тридцать дней превратятся в год, два… десять…

Мой отец предал правящий клан, и теперь я вынуждена проводить в постели бандита каждую ночь, а утром он решает проживу ли я еще один день или умру. Удастся ли мне, как Шахерезаде пленить жестокого монстра и избежать смерти?

Мы стоим у самой кромки берега. Вода холодная, прозрачная, почти серебристая. Она играет бликами на поверхности, щекочет пятки, будто заигрывает. Камиль протягивает руку, глаза прищурены от солнца:

— Ну что, рискнёшь? Научу. Только не смейся, если опять грохнусь.

Я улыбаюсь в ответ — не потому что легко, а потому что странно.

Словно кто-то другой улыбается. Та, что жила во мне до всего этого. До боли. До страха. До него.