Книга Одержимость Тиграна. Невеста брата, страница 27 – Ася Любич

Я хмыкаю.

— А тут — верхняя одежда. На второй вешалке — скидки. Там всегда что-то странное, но можно найти классные штуки. Я, например, своё пальто за полцены урвала.

— А ты давно тут работаешь?

— Почти год. Сначала уборку делала, потом на отпарку, теперь на выкладку. Скоро, может, до кассы дорасту. А ты?

— Я… только пришла.

— Тогда начнешь со склада. У нас постоянно поставки. Вещи в лет разбирают. А тут примерочные. Нужно периодически вешать вещи на место.

— Спасибо, — говорю тихо, но в голосе — больше, чем благодарность. Там — облегчение. Надежда.

— И ещё… — Алина останавливается. — Не бойся просить. Здесь многие делают вид, что им всё равно. Но если по-настоящему плохо — лучше сказать. Просто выбери, кому.

Я смотрю на неё. Эта девочка младше меня, но сейчас кажется старше, мудрее. Она понимает.

— Спасибо, Алина. Правда.

Она кивает. Улыбается — не так ярко, как в начале, но глубже.

— Пойдём, покажу, где чайник и печенье прячем. Порой забываю поесть.

Я впервые за долгое время чуть улыбаюсь.

И иду за ней, чтобы перекусить впервые за два дня.

— А ты замужем? — спрашиваю ее, а она качает головой.

— Меня сватают за Амира, сына управляющего. Он очень красивый. Вон он, — показывает она мне тайком фотографию. Я видела его. Стоял на кассе.

Вечером я шла в свою комнату, когда мимо прошел жених Алины, преградив мне дорогу.

— Привет, новенькая?

— Привет. Да.

— Если что, обращайся. Мой отец тут управляющий. Потом я буду.

— Ладно. Но мне Алина уже все показала. Мне идти надо.

— Что, хозяин заждался? — усмехается он, пройдясь влажным взглядом по от шеи до самых ног. Впервые я поняла зачем носить закрытую одежду. Хотя судя по всему такие как Амир видят сквозь нее.

Прохожу мимо молча, толкаю дверь комнаты и правда вижу Тиграна.

— Привет, ведьма. Заработалась ты что — то. Куда тебя определили.

— Пока на склад.

— Думал о тебе весь день, — разворачивает он меня к себе и жадно к губам прижимается.

— А укол, — напоминаю ему, пытаясь увернуться, но он разворачивает меня спиной и упирает руками в кровать. Потом отходит, чтобы набрать препарат. Сам стягивает штаны до самых колен, вкалывает иглу, выпуская вещество, пока все мое тело кипит от неуправляемого желания. С одной стороны я хочу, чтобы он поскорее убрался, а с другой между ног так мокро, что я хочу скорее сделать себе так, как делал вчера Тигран.

Дергаюсь, когда он вдруг нажимает на ластовицу трусиков, промакивая их обильной влагой.

— Течешь сука.

Качаю головой, прикусывая губу, но хнычу, когда он отодвигает полоску трусиков и проникает пальцем в самое нутро.

Я прикусываю губу, качаю головой, будто пытаюсь отрицать всё сразу — и сказанное, и происходящее, и саму себя в этом моменте. Но тело выдаёт. Оно дрожит, пульсирует, будто в нём живёт что-то чужое, отдельное от меня.

Стыдно, противно, но я не могу остановить этот жар, поднимающийся от живота к горлу.

Влажность между ног становится почти мучительной, вызывающей отвращение к себе, к нему, ко всему, что я чувствую. Особенно палец, вокруг которого так бесстыдно сжимаюсь.

Я стискиваю пальцами одеяло, как якорь, чтобы не потерять контроль. Роняю голову, прячу лицо, чтобы не вырвался звук — стон или рыдание, уже не различаю. Всё смешалось.

Слышу, как звенит пряжка ремня и напрягаюсь всем телом, но он только двигает пальцем, снова и снова заставляя влагу откровенно стекать по бедрам. И ужас в том, что он видит это.