Книга Приручить коллектора, страница 18 – Ася Любич

Я вспоминаю, как он рычал на Найдёнову, а та даже не шелохнулась. Стояла, будто замерла, будто хотела раствориться. И всё равно — смелая. Не закричала.

— Пытался недавно. Но я спас бедную девушку, — говорю сухо.

У отца молодая жена. Даже слишком, на мой вкус. Когда десять лет назад они поженились, он вообще была вчерашней школьницей. Но он счастлив. А в мои дела больше не лезет. У них уже трое детей и с самым старшим Костиком, мы нашли общий язык.

— Отец, у меня тут работа. Алисе привет, — заканчиваю разговор и переключаюсь на Павла — друга по армии, которого я вытащил и выучил за счет своего отца. Теперь он мне должен. Мне очень нравится собирать вокруг себя обязанных не людей.

— Паш, надо девочку одну трахнуть.

Он поднимает глаза, спокойно, без удивления:

— Не помню, чтобы это входило в мои служебные обязанности.

— Может, она ещё откажется, — говорю, и сам понимаю: надеюсь именно на это.

— Заинтриговал. Когда?

— Я скажу, когда и куда подъехать. Её сестра мне должна денег. Интересно, на что она готова ради оплаты части долга.

— Тут, скорее, вопрос не в том, на что она готова. Это ясно. На всё, разумеется. Вопрос в другом — почему тебя так волнует её решение?

— Закройся, — отрезаю и поворачиваюсь к окну, отвернув кресло. Бесит, что вообще о ней думаю. Её вчерашняя выходка до сих пор звенит в голове. Почему, чёрт побери, рядом с ней я перестаю чётко формулировать свои планы?

«Разденься прямо сейчас». Надо же было сморозить такую глупость.

И ведь молчит. Даже на сообщение не ответила. В сети её не было уже несколько часов. Чем она занята в пятницу вечером? Точно не на свидании.

— Борис Ратмирович, машина подана. Миланика Андреевна уже внутри, — сообщает помощница в наушник. Отлично, после приема нужно встряхнуться и перестать думать про то, как Найденова трогала подаренное белье, как мерила его и крутилась перед зеркалом. И думала обо мне. Миланика отлично умеет расслаблять.

— Понял, — бросаю и, натягивая пиджак, выхожу из кабинета. Иду покорять очередную вершину.

ГЛАВА 10.

ГЛАВА 10.

— Ой, как мне здесь нравится, — восторгается Миланика.

Голос звонкий, искренний. Она слегка вздрагивает от холода, но улыбается так, будто здесь, на этой пафосной террасе под огнями гирлянд и в окружении надушенных фигур, ей действительно уютно. Впрочем, она восторгается всем. Любыми мелочами. Будто этот детский восторг — её способ заслужить любовь. Мой, например.

Словно если достаточно долго повторять, как всё прекрасно, я вдруг проснусь с мыслью, что пора бы пересмотреть своё отношение к женщинам, завести собаку, ипотеку и жениться на ней.

Она пока молчит о будущем. Но я чувствую — как только заговорит, всё. Сразу станет «бывшей». Я не перевариваю ожиданий. Особенно таких.

К середине вечера устаю. Физически, эмоционально. Слишком много лиц, голосов, бокалов, пожатий рук. Здороваюсь со знакомыми, киваю на улыбки, отвечаю на вопросы о моём отце. Всё это — напускное, вежливое.

Точнее — лицемерное.

Они ведь все думали, что как только я встану во главе корпорации, будет проще. Что можно будет потеплее улыбнуться, и я забуду, как они бегали за отцом с опущенными глазами. Увы.

Я, возможно, где-то жёстче его. Потому что в первую очередь боюсь разочаровать его. А главное — себя.