Онлайн книга «Ловелас»
|
— Это тот толстенький фотограф из редакции? — Точняк. Мы с ним иногда работаем вместе. Местные если увидят, что их снимают на камеру - начинают беситься. Могут сразу наброситься. Так что я его послал. Машина тронулась с легким рывком, Синклер включил приемник. Оттуда доносились бравурные новости о корейской войне. Американцы последовательно выносили ударами с воздуха всю энергетику Северной Кореи, более чем на две недели оставив почти всю страну без электричества. Вот такая реинкарнация войны с Украиной образца 22-27-го годов из будущего. Ведущий был полон оптимизма - северокорейские и китайские войска, в основном, занимают пассивную оборону, активных действий не предпринимают, скоро коммунисты сдадутся. Особенно, если к зиме поднажмем и совсем их оставим без света и тепла. “Враг будет разбит, победа будет за нами” и все в таком духе… Синклер поморщился, нашел другую станцию с легким джазом. Мы выехали на бульвар Сансет, двигаясь на восток, прочь от блеска Голливуда. Утренний трафик был не слишком плотным, и журналист, закурив сигарету, принялся рассказывать: — Я, Кит, — он сделал затяжку, выпуская дым в приоткрытое окно, — пишу для Esquire уже почти десять лет. Начинал с обзоров книг, потом были театральные рецензии. Сейчас мой основной хлеб — это социальная тематика. Правда, Роберт, наш главред, считает, что с ней легко поиметь проблем и это тема не для глянцевого журнала. Поэтому мои материалы всегда идут с боем. Или не идут вовсе. Я кивнул, вспоминая разговор с Галлахером о цензуре и цензорах. Синклер, похоже, был одним из тех, кто постоянно натыкался на эти невидимые стены. — И что, многие твои статьи не публикуют? — спросил я, пытаясь выведать больше информации. — Постоянно, Кит. Постоянно. — В его голосе прозвучала горечь. — Считай, пишу “в стол”. Иногда я думаю, что мне платят просто за то, чтобы аккуратно складывал их в ящик. Роберт — чертов консерватор. Он боится всего, что может вызвать резонанс, боится за рекламодателей, за тиражи. Ему нужны легкие, беззубые материалы о гольфе, яхтах, дорогом бухле… — Например что последнее тебе не дали выпустить? — я повернулся к нему. Синклер бибикнул автомобилю, что думал нас подрезать, его взгляд стал жестким. — Например, моя последняя большая работа. Называется «Невидимые заборы Лос-Анджелеса». Это был материал о том, как девелоперы и банкиры, при поддержке города, создают гетто. Знаешь, эти линии на картах, по которым черным не разрешают покупать дома. Красные зоны, где нет нормальных школ, больниц. Никто не хочет туда инвестировать, и районы умирают. Я провел там три недели, общался с людьми, собирал свидетельства. А Роберт сказал: «Фрэнк, это не наш формат. Кому интересно читать про бедность? Наши читатели хотят забыть о проблемах». Зато охотно опубликовал статью о том, как правильно выбрать сигары к вечернему смокингу. — Так зачем мы тащимся в гетто? — удивился я — Да есть мысли доработать статью, дать туда больше позитива, надежды. Тогда уломаю Роберта. Хотя ума не приложу, где там можно собрать “позитива”. Там только от взгляда на безногих военных инвалидов плакать хочется. Знаешь, что придумали северокорейцы? Бамбуковые пехотные мины! Срезается стебель бамбука, которого там жопой ешь, вставляется гвоздик вниз, над ним обычный патрон и нажимной механизм. Идет наш патруль по джунглям. Наступил ногой, выстрел. Солдат ранен в ступню, его надо эвакуировать. Дешево и сердито - сразу три или четыре бойца выпадают из военной операции. |