Книга Маркус, страница 91 – Анна Есина

Тихая река несла свои воды, словно зеркало подхватывая огни противоположного берега. В воздухе витал легкий аромат цветущих лип, смешиваясь с прохладой вечернего ветра.

— Могу я задать несколько вопросов? — наконец, решилась Эля и на удачу скрестила пальцы, точно опасалась неблагоприятного исхода.

— В первую очередь, ты можешь не спрашивать, а сразу начинать с вопросов, Ягодка, — Марк, как всегда, держался игриво, хоть она и уловила напряжение в голосе.

— Хорошо, — протянула она задумчиво, подбирая наиболее важный вопрос. — Я заранее прошу прощения, если моя формулировка тебя обидит. Поверь, я не со зла, просто не знаю, как правильно изложить…

— Эля, спрашивай уже — он остановил поток несуразностей и подтянул пёсика за шлейку, не давая тому подлезть под перила.

— Озвучу прямо: я так и не поняла, кем делает тебя нейроадаптер. Искусственный интеллект в живом теле?

— Давай разберёмся, что делает нейроадаптер. Это имплант, который помог полностью восстановить работу мозга. В моём случае имела место автомобильная авария. Повреждения были слишком тяжёлыми, как сказали бы врачи, несопоставимы с жизнью. Протезирование нервной системы оказало положительный эффект на восстановление речевых функций, однозначно улучшило подвижность — я имею в виду отклик между мозгом и конечностями.

Ну и пошло на пользу нейрокогнетивным функциям: к ним относятся память, внимание, интеллект, праксис — это способность приобретать и использовать навыки, и гнозис, что отвечает за способность распознавать ощущения от органов чувств, куда входит зрение, осязание, обоняние и слух.

— Хочешь сказать, всё это развито у тебя сильнее, чем у обычного человека?

— Если бы я мог сравнить мировосприятие прежнего себя с нынешним, я бы ответил с большей уверенностью. Беда в том, что отчётливо я помню только последние два года. До того момента — белое пятно. Так что глупо хвастать тем, в чём не уверен. Но точно могу сказать, что обучаюсь я в разы быстрее любого человека. Мне не составило труда за пару дней разобраться в сложнейших вопросах пост-продакшена. Я с нуля овладел всеми тонкостями монтажа, сведения воедино, довёл до ума визуальные эффекты, доработал звуковое сопровождение. У меня были все исходники, сделанные профессионалами, но даже без них я бы справился, просто потратил бы чуть больше времени.

Помнишь мой рассказ об инвестиционном приложении, которое помогло выправить моё материальное положение? Я тогда ещё сказал, что смастерил его с группой энтузиастов, которых привёл Гена. Так вот, никакой группы не было. Я его написал, отладил и довёл до релиза в одиночку.

Они дошли до мемориального комплекса с вечным огнем. Эля внимательно слушала, держа Марка под руку, и силилась переварить рассказ.

— А твои воспоминания об учёбе и бабушке, которая тебя воспитала — это выдумка или что?

— Я думаю, это его глубинные воспоминания. Когда ты спрашивала, я отвечал, не задумываясь, и получилось, будто это мой жизненный опыт, но нет.

— Прости, но ты говоришь так, будто вас двое. Есть он — Илья, да? — Марк кивнул, смотря куда-то далеко перед собой. — И есть ты. Можешь как-то растолковать мне это, а то в голову лезет всякая ерунда вроде раздвоения личности.

— Я и сам не до конца понимаю, что это. Первые месяцы восстановления были кошмарными. Я был прикован к постели, не мог даже ложку удержать в руке. Сидеть учился больше месяца. Как вспомню, озноб берет. То время мне запомнилось тремя состояниями, лихорадочно сменяющими друг друга: в одном я сгорал в агонии, каждая клеточка моего тела болела так, что мне хотелось биться головой о стену; потом приходили эмоции, очень много эмоций, от гнева до безотчетной эйфории с остановками на станциях "Ужас", "Смятение", "Печаль"; а следом наступало упорство. В этом состоянии я перебарывал себя и стремился вернуться к нормальной жизни.