Книга Этика греха, страница 60 – Анна Есина

— Слышь, горемычная, водички не желаешь? — мягко спросила учительница Света, доставая из тумбочки посуду.

Ева кивнула, сделала глоток воды из алюминиевой кружки.

— Что хоть спрашивал? — участливо поинтересовалась Света.

— Ничего нового. Те же вопросы… в сотый раз.

— А че, правда за госизмену сидишь? — Галя, шаркая шлёпанцами, подошла ближе, подкурила сигарету. — Или придумала всё?

— Отвянь от неё, лярва, — погрозила пальцем Зинаида. — Не видишь, устал человек. В тишине побыть хочет.

Света снова наполнила кружку водой из чайника, подала Еве:

— Вот, выпей ещё. Может, полегчает.

Вкус здешней воды ей совершенно не нравился. Как и еда, и обстановка, и гнетущее ожидание.

Ева взяла посудину дрожащими руками, сделала глоток. В камере повисло тяжёлое молчание. Слышно только, как капала вода из крана, да где-то вдалеке скрипели металлические двери.

— И долго тебя ещё мурыжить будут? — Света скомкала в руках растянутые рукава кофты и нервно принялась теребить ткань.

— Пока не докажу свою невиновность, — Ева устало опустила голову на плоскую подушку, от которой разило плесенью.

— Ха! Да кто ж тебе поверит? Тут таких умных много было, — фыркнула Галя, затоптала окурок и выбросила в ведро.

— Галка, мымрятина, а ну кончай человеку надоедать. Брысь к себе на шконку, — строго осадила Зина татуированную девицу.

Ева перевела взгляд на потолок, потом и вовсе закрыла глаза. Даже воздух в камере казался тяжёлым и душным, пропитанным запахом хлорки и несвежего белья.

Её всё время преследовала одна и та же мысль. Всё из-за Влада. Словно сама вселенная говорила: «Очнись! Проанализируй! Он совершенно тебе не подходит». И рациональная её часть соглашалась со всеми доводами.

Внезапно дверь камеры открылась. В камеру вошли двое надзирательниц. Обе в униформе и какие-то совершенно бесполые, если верить фигурам.

— Булатова, на выход, — гаркнула та, у которой из-под кепи выглядывали светлые волосы, собранные в пучок на затылке.

— Насовсем? — с отчаянием спросила Ева, приподнимаясь.

— А ну живо греби сюда, убогая! — рявкнула напарница светловолосой и сняла с пояса резиновую дубинку.

Ева мгновенно поднялась и встала лицом к стене, руки скрестила за спиной, чтобы охрана СИЗО могла надеть наручники.

Её грубо схватили за локти. Надзирательница с дубинкой не преминула больно ткнуть концом резиновой палки между лопатками. Повели куда-то по коридору. Точно не на допрос, а вглубь казематов. Ева молча переставляла ноги. Сердце мчалось галопом.

Поставили у стены рядом с такой же обшарпанной металлической дверью, которая вела в её камеру. Залязгали тяжёлые засовы.

Задержанную втолкнули внутрь, пришлось снова встать лицом к стене, чтобы сняли наручники. Вот только на сей раз она повернулась с улыбкой.

За столом в дальнем углу камеры сидели двое мужчин. Первый — лысеющий мужчина лет пятидесяти в костюме и белоснежной рубашке с накрахмаленным воротником. Перед ним на столе лежал кейс. А другой… Ева едва дождалась, когда выйдут надзиратели, затем с тоненьким всхлипом кинулась Владу на шею.

Он порывисто обнял её, и все мысли, что лишали сна и требовали жёстких и безотлагательных решений, испарились.

— Всё, маленькая, всё, — зашептал он и успокаивающе погладил по спине. — Завтра всё закончится. Смотри, это наш адвокат, Юлий Данилович, очень толковый.