Книга Последний в списке, страница 120 – Эми Доуз

К тому же я не уверена, что Макс действительно сломлен. Скорее просто упрям. Он решил жить определенным образом, потому что считает, что это все, что ему нужно в жизни. Но Эверли достигнет возраста, когда он будет ей уже не так нужен, и ему захочется с кем-то разделить это освободившееся место в своей жизни.

Мужчина придвигается ко мне сзади, и я тихонько вздыхаю, чувствуя, как его твердая эрекция упирается мне в задницу. Серьезно, как мужчины спят со стояком? Это же должно быть больно.

Взглянув на часы, я вижу, что еще только шесть утра, так что у нас будет достаточно времени, чтобы подурачиться до того, как проснутся девочки.

Просовываю руку под одеяло и тянусь себе за спину. Макс вздрагивает, когда я пальцами обхватываю его длинный ствол. Его пах сразу же вдавливается в мою задницу, когда мужчина крепче сжимает меня за талию. Его сильная рука, опоясывающая мою талию, чертовски восхитительна, но я не буду отвлекаться.

Я переворачиваюсь и забираюсь под одеяло, чтобы дать Максу возможность проснуться счастливым, чего он, безусловно, заслуживает после прошлой ночи.

— О, черт. — Его хриплый утренний голос срывается, когда я втягиваю в рот головку его члена, пробуя на вкус соленую сперму.

Я стону, вбирая его шелковистую твердую плоть.

— Кассандра, — стонет он, когда я сжимаю его у основания и скольжу губами по его члену, чувствуя возбуждение при каждом толчке его бедер. — Боже, Кассандра.

Звук моего имени на его губах согревает кровь в моих венах. До того как попала в этот дом, мне никогда не нравилось мое имя. Мне всегда казалось, что оно предназначено для кого-то более элегантного и зрелого, чем я.

Но когда Макс произносит его так, как только что произнес, боже, я становлюсь Кассандрой.

Я втягиваю его член в горло и слышу слабое жужжание уведомления на его телефоне. Приостанавливаю свою лучшую работу, чтобы послушать, и буквально задыхаюсь вокруг члена Макса, когда слышу где-то в доме голос Эверли:

— Пойдем посмотрим, что мой папа приготовит нам на завтрак!

— Это камера? Эверли идет в дом? — От быстрых шагов в доме я откидываю одеяло. — Ты запер дверь? — шепотом кричу я, все мое тело напряжено от ужаса.

Полузакрытые глаза Макса распахиваются.

— Черт.

Спрятаться... Мне нужно спрятаться!

Две пары ног стремительно приближаются к нам, и я скатываюсь с дальней стороны кровати. Коленной чашечкой больно ударяюсь в деревянный пол, когда вместе с одеялом, которое взяла с собой, падаю на пол. Макс пытается накрыться простыней, а я кусаю губу и хватаюсь за колено, безмолвно крича в агонии. Полы у него действительно деревянные? По ощущениям, это бетон или каменные глыбы! Или, возможно, настил из гвоздей!

— Папа, мы с Клэр хотим есть, — раздается голос Эверли, входящей в комнату с таким видом, будто она уже несколько часов не спала. — Мы хотим блинчиков.

— Блинчики? — повторяет Макс, звуча гораздо спокойнее, чем мог бы, учитывая, что его член, вероятно, все еще покрыт моей слюной. Он громко кашляет, и я слышу шорох простыней. — Я, наверное, справлюсь с блинчиками.

— Где рубашка твоего отца? — Клэр хихикает, и мои глаза расширяются.

— Папа никогда не надевает рубашку в постель, — отвечает Эверли, щелкая языком. — А твой папа спит в рубашке?

— Да, но живот моего папы не похож на живот твоего папы. Он волосатый.