Книга Последний в списке, страница 118 – Эми Доуз

— Прости! — Я отпускаю его локоны и смотрю на него сверху вниз выпученными глазами. — Ты никогда не приводил сюда женщину?

— Нет, — просто отвечает Макс, отодвигаясь от моего живота, чтобы пригладить волосы. Он ложится на подушку рядом со мной, его бицепс напрягается, когда парень заводит руку за голову. — Я иду к ним или снимаю номер в отеле.

Я поворачиваюсь на бок и натягиваю на нас простыню, чтобы сосредоточиться на этом очень шокирующем признании.

— Даже в те недели, когда Эверли у мамы?

Его идеальный профиль кивает в подтверждение.

— Это ужасно, Макс.

— Почему? — спрашивает он со смехом, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня с мальчишеской ухмылкой, от которой у меня мурашки по коже.

— Потому что тебе уже за тридцать. — Я качаю головой, чтобы переключить внимание. — Почему ты не приводишь сюда женщин?

Он облизывает губы и оглядывает комнату с задумчивым выражением лица.

— Потому что я купил этот дом для нас с Эверли, а поскольку ни с кем не встречаюсь всерьез, зачем мне приводить их в этот мир?

Я на мгновение задумываюсь над этим. Он снова и снова показывает, как много значит для него дочь. Как он перестраивает свою жизнь, чтобы убедиться, что она знает, что он любит ее. Безумно думать, что он никогда не хотел, чтобы партнер был частью всего этого.

— Ты ведь уже много лет в разводе. — Я внимательно наблюдаю за ним. — И за все это время не было никого особенного?

— Нет, — просто отвечает он, его грудь поднимается и опускается при глубоком вдохе.

— Ты любил маму Эверли? — спрашиваю я, гадая, не разбито ли у него сердце из-за ее потери.

Его челюсть сжимается, прежде чем он отвечает:

— Тогда думал, что любил.

Я хмурю брови.

— Тогда почему бы тебе не захотеть испытать это снова?

Макс поворачивается на бок, чтобы посмотреть мне в лицо, и на его лице отчетливо читается смирение, когда он кладет руку мне на бедро.

— Мне было трудно доверять женщинам после того, как Джесс открылась мне. Я знаю, что это ее история и ее правда, и рад, что теперь она счастлива. Но после того как она все мне рассказала, на нашу совместную жизнь легла какая-то странная тень.

— Как это? — Я нервно прикусываю губу, крепко сжимая в руках край простыни.

Его глаза напряжены и задумчивы.

— Честно говоря, на каждое воспоминание. Все наши отношения в колледже, момент, когда мы узнали, что она беременна. День, когда я сделал предложение. Это было на нашем выпускном в колледже. Она была на четвертом месяце беременности, но я планировал сделать ей предложение в тот день еще до того, как мы узнали о ребенке.

Мои губы изгибаются в грустной улыбке. Я не могу представить себе Макса в роли парня, склонного к публичному проявлению привязанности. Он кажется слишком закрытым и сосредоточенным, чтобы делать что-то на глазах у толпы людей.

— Мы оба были в шапочках и мантиях. Я думал, это было так необычно. Но теперь все омрачено, как и день нашей свадьбы, и даже рождение Эверли.

— В каком смысле омрачено? — спрашиваю я, мой желудок скручивается в узел из-за того, что он переживает лучшие моменты жизни семьи и не видит в этом радости.

— Потому что я был так чертовски счастлив и влюблен, и думал, что у меня есть партнер, который разделяет все это со мной, но это не так. На самом деле Джессика была в аду, борясь со своим истинным «я» и притворяясь каждый момент, который мы проводили вместе. Разве это настоящая любовь, если кто-то никогда не любил тебя в полной мере?