Книга Формула влечения, страница 67 – Ольга Вечная

Указывает рукой на забитый народом ангар.

— Мама не знает, — поправляюсь.

— Фамилию ты, конечно, его взяла. Аминова Карина. Значит, поженились. Что ж, совет да любовь. Посмотрим, насколько устойчивой окажется эта конструкция. Прикладник, значит. Мама, полагаю, одобрила? Она всегда высоко ценила прикладную пользу.

Не фундаменталист, как папа. А его мире прикладники заслуживают примерно столько же восхищения, как освоившие алфавит первоклашки.

— Папа, речь не о науке, а о моем женском счастье.

Нужно видеть, как пылают мои уши.

— Он прав. На данный момент у меня нет открытий, имеющих важное практическое значение, — гасит риски Дан, намеренно себя принижая.

— Вы же вирусолог, Данияр Рамильевич? В ковидную эру, помнится, на вашу братию устремились лучи всех прожекторов планеты.

— Ненадолго. С тех пор эти лучи от нас постоянно пытаются отвести на что-то более злободневное.

— От вас попробуй отведи. Вы ж вцепились в них руками, ногами и даже зубами.

Дерьмо.

— Проблема-то никуда не делась, Игорь Айратович. Иногда приходится и зубами держаться.

— Да, верно. Поздравляю, кстати, с победой. Вижу, спонсорский приз вновь оказался в самых... нуждающихся руках. В том году, кажется, тоже так удачно совпало. И в предыдущем?

Мимо проходит мужчина, чье лицо кажется знакомым. Через мгновение воспаленный стрессом мозг подсказывает: Виктор, по фамилии не помню. Коллега Лапина. Мы висим на волоске!

— Папочка, я его люблю, — выпаливаю я. Обнимаю руку Данияра. Она становится каменной, и я машинально поглаживаю плечо, мягко царапаю ноготками по бицепсу, призывая расслабиться. Лишь бы не было скандала.

— Совет да любовь.

— Предлагаю нам прямо сейчас поехать куда-нибудь пообедать, — Данияр предпринимает попытку покинуть здание. — Я с удовольствием выслушаю критику этого мероприятия и номинантов. С самоиронией у меня все в порядке, так что можете не сдерживаться и в моем отношении тоже.

О нет. Он разрешает отцу высказать мнение.

Это конец.

— Не сомневаюсь, что у вас, Данияр Рамильевич, все в порядке. Но не вижу ни единой возможности сесть с вами за один стол. Маме, Карина, передавай привет.

— Папа, тебя я тоже люблю. Пап... папа...

— Совет да... любовь.

Он кивает несколько раз, вот только в глаза больше не смотрит. Спускается по лестнице, прерывая любые попытки продолжить.

— Мне жаль, — произносит Данияр.

— Я не представляю, чего тебе стоил этот разговор, — шепчу. — Бедное твое эго.

Он вздыхает и притягивает меня к себе. А я совсем не хочу его обнимать, ни капли, ни секундочки. Наше влечение ненастоящее, я планировала заняться с ним сексом от одной лишь скуки. Потому что я на такое способна. И это неважно. Сам он не важен, лишь источник дохода.

Но на нас, вероятно, смотрят. И исключительно только ради плана он прижимает меня к себе, а я прижимаюсь к нему, вдыхаю запах тела с нотками уже знакомой туалетной воды, и крепко зажмуриваюсь.

«Это она цену себе набивает, вы лучше спросите, сколько она зарабатывает своими логарифмами. Ну что, Кариш, счет на тебе? Возьмешь на себя, как самый умный человек за столом?»

Я открываю глаза среди ночи и быстро сажусь. Чужая постель, чужая квартира.

И я здесь совсем одна. Сердце колотится. В ушах голос бывшего.

Данияр еще вчера уехал кормить кошку. Мы справедливо рассудили, что мне пока стоит пожить в городе: подвал нужно обработать, тщательно заделать лаз и поискать другие, возможные. В этом году популяция лисиц многократно увеличилась, пищи на всех не хватает, бедные животные пробираются в поселки.