Книга Большой игрок 1, страница 72 – Эрли Моури

— Вы, господин Рублев… — секундант барона наморщил лоб, но слова из него дальше как-то не шли.

— Я — господин Рублев. Что дальше? — мои пальцы схватились за накрахмаленную салфетку.

— Вы что удумали? Кого-то вместо себя выставить на поединок против Журбина? — секундант уставился на меня, часто постукивая карандашом по краю тумбочки.

— С чего вы взяли? Я же, видите ли, не барон. Мне не положено вместо себя кого-то выставлять. А если бы было положено, то я бы все равно не прятался за чужую спину, как трусливая девка. Сам бы вышел! И сам бы дал в морду! Ясно! — я стукнул кулаком по столу.

Зазвенела посуда. Мне показалось, что Марфа подпрыгнула вместе с тарелкой.

Фелисов молча и часто мигая смотрел на меня.

— Так и передайте своему Карпину: я буду ровно в указанное время за Малиновым мостом. В среду двадцать первого. Если какие-то будут вопросы, передавайте их мне через моего секунданта — Тимофея Ильича. На этом все. Ступайте, раз не желаете чаю с блинчиками! — я указал вилкой на дверь.

— Еще есть вопрос, Александр Васильевич… — гость свернул листок с пометками, но разразиться вопросом не торопился. Посмотрел на меня исподлобья и выдал: — Говорят тут у вас призраки в доме. Чуть ли не чудовища. Надо бы магов вызвать, чтобы от скверны очистили.

Что-то звякнуло. Мне показалось, буто руки Марфы снова оказались неловкими.

— Это кто такое говорит? Ряха? — я усмехнулся, вспоминая его вчерашнее бегство после шалости магистра. — А еще говорят, что вашего Ряху мучают видения, и он в штаны срет лишь от того, что ему что-то мерещится. Надо бы вызвать к нему целителей, которые по психиатрии. В общем, давайте до свидания, господин Фелисов! До будущих радостных встреч!

Секундант как-то нехорошо скривил физиономию и вышел.

— Сильно вы его, Александр Васильевич! Таки поставили бычка в стойло! — сказал Сбруев, едва мы вышли из дома. — Наверное, сразу побежит жаловаться барону. Ведь получается, вы его милость Карпина как бы повторно унизили. Назвали трусом и бабой.

— Ну, не бабой! Не преувеличивай, Тимофей Игнатьевич. Всего лишь девицей, — я устроился на заднем сидении и извлек блокнот с записями, чтобы набросать несколько полезных мыслей насчет «АпПельсина». С одной стороны, во время поездки мне очень хотелось поглазеть по сторонам, полюбоваться видами нового мира, с другой — еще налюбуюсь, на первое место должно стать мое дело.

— Только вопрос, Александр Васильевич, — Сбруев тронул Машку и Тараса, — как вы с этим Ряхой справитесь? Ногами вы, конечно, машите на загляденье, но Ряху многие знают — это же такой здоровый мордоворот. Если в его лапы попасть, то голову свернет на раз.

— Как-нибудь, Тимофей Игнатьевич. У меня так: сначала появляется идея, а уже потом думаю, как ее воплощать в жизнь: руками, ногами или головой — это уже детали технические. Одно скажу: в этой жизни ничего не надо бояться. Брать во внимание возможные трудности обязательно нужно, и просчитывать риски требуется так же обязательно, но бояться ничего не надо, — ответил я, делая пометки в блокноте. — Страхи, они сковывают и живость ума и подвижность тела.

— Ишь, как вы умно заговорили! — Сбруев свернул на Санную. Тут же с утробным ворчанием нас обогнало сразу два домкана. — Развелось этих железных! — возмутился извозчик. — И носятся хамовато! Летают без всякой вежливости! Вот в Ликурцев позавчера влетел один такой. Повозку в щепки, лошади ноги переломало, а домкану хоть бы что. Только решетка впереди погнулась, и он поехал дальше. Потому что, видите ли, барон — нет ему дела до наших проблем. Барон, не Карпин, если на него подумали, — обернувшись сказал Сбруев, будто предвидя мой вопрос. — Не знаю, что там за фамилия. Вроде кто-то из Тульских.