Книга Большой игрок 1, страница 7 – Эрли Моури

«А чего этот Рублев решил повеситься?» — спросил я, нагоняя мага.

«Потому что идиот. Невеста его, видите ли, бросила. Позавчера окончательно разорвала отношения, плеснув ему в физиономию розовым игристым, котором он ее пытался ублажить. Меркантильная сучка. Бросила потому, что теперь роду Рублевых дворянство не дадут, хотя к этому как бы шло, когда отец Саши был жив. И вообще с деньжатами у него не очень. Вот чтобы стало очень, ты и нужен. Сюда давай! В спальню влетим — там окно на распашку, — Весериус описал дугу вокруг небольшого особняка с палисадником и подлетел к открытому окну на втором этаже. — Кстати, этот идиот Сашенька недавно даже собирался выброситься из окна. Вовремя до его тупых мозгов дошло, что падение вряд ли станет смертельным. Ну чего тут лететь⁈ Всего второй этаж! Мог лишь кости переломать. Нет, ты не подумай, он не совсем идиот. Просто на волне эмоций многие пускаются в крайние глупости. Вот и этот голову потерял. Разбитое сердце у него, вишь ли!»

«Эй, Весериус, а с чего ты решил, что я могу поправить финансовое состояние вашего страдальца? Я вроде как не похож на сундук с деньгами», — следом за магом я влетел в окно, стараясь обогнуть занавеску, но она наполовину прошла через меня, оставляя неприятный зуд в призрачном теле.

Стало ясно, что в новой жизни меня ждут как минимум денежные проблемы. На всякое дворянство и чужую невесту мне было как бы глубоко все равно, а вот нищенствовать не хотелось. Хотя, нищенствовать — понятие очень относительное, ведь двухэтажный особняк выглядел как бы не бедно. Уж точно побогаче, чем моя двушка в Перми.

«Есть такая уверенность. Это важно не только для тебя, но и меня. Для нашей хитрой сучки Ириэль и еще кое-кого. Но об этом потом. Он, наверное, на кухне — там потолки повыше. Бля*ь! Точно вешается, мудак! Скорее!» — маг просочился в щель приоткрытой двери.

Я поспешил за ним. Сначала по коридору, потом вниз по лестничному маршу. Направо, мимо закрытой двери и прямо. Прямо в закрытую дверь с облупленной бежевой краской. Вот за ней, с немалым напряжением протиснувшись через дверное полотно, я и обнаружил тело, которое могло бы стать моим.

Накинув петлю на шею, на табурете стоял светловолосый парень, этак лет двадцати пяти. Весериус не обманул: его внешность отторжения у меня не вызвала. Вполне себе приличное телосложение для 24 лет; довольно приятное лицо со светлыми глазами, сейчас покрасневшими от жуткого напряжения и душевной драмы. Губы, сжатые в тугой комок, но если они расслабятся в улыбке, то такой тип вполне может стать интересен женщинам.

«Как тебе?» — беззвучно вопросил магистр. Облетел потенциального суицидника и, нависая над ним, состроил забавную рожицу, выпучив глаза и свесив набок язык.

Я молчал. Господин Рублев зажмурился и простонал:

— Настя, дрянь! Пусть это будет на твоей совести! Дрянь! Дрянь! — дважды повторил он и его колени задрожали.

«Как тебе тело, Саш? — снова вопросил магистр. — Неужели не нравится? Ожидал, что ты скажешь: „Беру!“, не задумываясь. Впрочем, мы не на рынке, и предложение ограничено».

«Беру!» — без особой охоты выдавил я, хотя у меня имелись кое-какие сомнения. Например: а какого хрена Весериус столь настойчиво втюхивает мне этого Рублева? Чем я буду обязан магистру, если соглашусь? Я очень не люблю впадать в зависимость от кого-то.