Книга Большой игрок 1, страница 34 – Эрли Моури

— Э–э… барин, — мне показалась, Лиза передразнивает меня, — вам ли не знать, что Сбруев на своей повозке всегда у рынка стоит. Если не отъехал, конечно. А домкан… Разве не знаете, здесь машины из платного извоза редко проезжают.

— У рынка это… — неопределенно помахал рукой в воздухе. Память прежнего Рублева как-то не желала мне помочь.

— Александр Васильевич, это — на Каменистой. Что с вами? — она удивленно посмотрела на меня. — Вы сегодня какой-то не такой.

— Лиз, после вчерашнего я немного путаюсь. Ничего страшного, скоро приду в норму, — я не стал уточнять, где эта Старосельская и где там рынок вместе с повозкой Сбруева. А Сбруев, насколько мне помнилось, тот самый извозчик Тимоха. Вернее Тимофей Ильич. — Лиз, не подскажешь, чем лучше замаскировать вот это? — я поспешил перевести разговор на другую тему, и опустил край аскота, показывая след от веревки на шее. Скрывать его перед Лизой не имело смысла — она его видела еще вчера. — Может у тебя есть какой-то тональный крем или чем там пользуются дамы?

— Какой тон… анальный? — госпожа Булгова дважды моргнула зеленовато-карими глазками и приоткрыла рот. — Не знаю такого, господин Рублев. Быстро убрать это могут только маги. Но они очень дорого берут. Или у аптекарей, алхимиков есть всякие мази. Но я с такими вопросами никогда не обращалась.

— Хорошо. Спасибо, Елизавета Степановна. Ты мне очень помогла, — я улыбнулся ей и поспешил к выходу, чувствуя, что выгляжу нелепо из-за своих вопросов.

— Александр Васильевич! — окликнула меня Булгова.

— Да? — я обернулся у самой двери.

— … — она молчала.

— Ну, что, Лиз? Говори, — я нахмурился, и дочь Марфы Егоровны отвела взгляд теплых глаз.

— А возьмите меня служанкой. Хоть за сорок рублей, — попросила она, опустив голову. — Ну, пожалуйста!

— Я вернусь, и мы об этом поговорим. Хорошо, госпожа Булгова? — я шагнул к ней и коснулся пальцем ее подбородка, приподнял его.

— Хорошо. Очень хорошо, господин Рублев, — ответила она, заулыбавшись. Тут же быстро, переходя на шепот добавила. — Не хочу у маменьки деньги просить. Она и не дает. А мне нужно платье, и чулки хочу. А еще маменька сказала, что у вас… — она осеклась. — Ой! Нет, нет! Не смею такое говорить!

— Ну-ка говори! — настоял я полушепотом, слыша, как Марфа Егоровна звенит посудой в столовой. Мне стало любопытно, что там за разговоры у служанки за моей спиной.

Лиза заулыбалась и замотала головой. Я взял ее за руку и отвел в темный угол за лестницей, где начиналась кладовка — так мне подсказывала память Рублева.

— Говори! — потребовал я, не без удовольствия прижимая Лизу к стене.

— Так хотите, да? Прижать меня… Хотите помучить? Ну, барин! — она встала на носочки и поцеловала меня в подбородок, потом дотянулась до губ.

— Я требую ответа! — наполовину шутя произнес я, стиснув ладонями пышные ягодицы Булговой.

— Хорошо, барин! Говорю… Сейчас скажу… Только духом соберусь… — она снова поцеловала меня в губы, тепло и нежно, дразня до каменного отвердения в штанах.

— Ну?..

— Маменька сказала, что у вас в последние дни откуда-то появились большие деньги. Говорит, что вы стали много тратить и… Ну, Александр Васильевич… Я получаюсь предательницей, — простонала Лиза, наваливаясь на меня своей тяжелой грудью.

— Предавать мне можно и нужно, — попытался я развеять ее сомнения. — Что еще такое сказала Марфа Егоровна?