Книга Большой игрок 1, страница 116 – Эрли Моури

— Эй, ты что сейчас сказал!.. — начал было я, выступая вперед и чувствуя, как от их слов в моих венах резкими толчками просыпается адреналин.

— Ты, курва, и без того деньги мне должна! — бросил он Ольховской. — Знаешь, что такое упущенная выгода? Так вот я очень пострадал, из-за тебя! Ты нас кинула, не доделав обещанное!

Тут же он зло зыркнул на меня, и рука его потянулась к ремню, прикрытому слева жилетом.

— Ублюдок, извинись перед дамой! Иначе сейчас зубами плеваться будешь, — я сделал еще несколько шагов, чтобы, прикрывая баронессу, одновременно стать между ее знакомыми.

Очень похоже, ситуация поворачивалась вовсе не так, как на то рассчитывала Ольховская. Не знаю, каковы эти плохиши в драке, но я был уверен, что они оба сейчас очень пожалеют о сказанном в адрес моей подруги. Вот только их двое или там, за приоткрытой створкой в сарай есть кто-то еще?

— Ты не понял кто перед тобой⁈ — физиономия Казимира заострилась, в руке сверкнуло лезвие карда или клинка очень похожего на персидский кинжал.

— Понял! Конченый ублюдок, который сейчас отгребет, — я сделал еще шаг, от меня не ускользнуло, что правая рука Рэста что-то извлекает из-под полы сюртука.

— Назад, Саша! — крикнула Ольховская. — Замнем! Уходим!

Я понимал, эти ребятки нас просто так не отпустят. «Замнем, уходим» — в таких случаях не работает. Уж сколько раз я бывал в похожих передрягах. Заминать надо было раньше, до того как слова не стали слишком острыми. Ведь оскорбления — тоже оружие. Еще какое! И если их кто-то пустил в ход, то шансы разойтись миром есть только через унижение или уничтожение. По крайней мере уничтожение условное.

Что Рэст тихонько достает пистолет, я догадался по характерному хвату его пальцев. Понял это на пару секунд раньше, чем оружие вынырнуло из-под его одежды.

Я не расслышал, что там буркнул Малевич, сделал резкий шаг вправо, одновременно проводя кросс левой. Да, она у меня слабее, но сейчас так было выгоднее, потому как персидский тесак поляка для меня куда менее опасен, чем пистолет. Пистолет, кстати, оказался револьвером с толстенным барабаном.

Ко́зя такой прыти от меня не ожидал. Крепко получив в ключицу, он отскочил метра на полтора, вспарывая воздух клинком. Не сомневаюсь, он бы не остановился, если бы потребовалось вспороть не воздух, а мой живот. В нашей неожиданной стычке все выходило по-серьезному.

На несколько мгновений поляка в расчет можно было не брать. Теперь все мое внимание перелетело к Рэсту. Он уже вскинул пушку, лязгнул курком и даже успел нажать на спуск. Басовито грянул выстрел, вскрикнула Ольховская. Я знал, что он в нее не попал, потому как пальнул от неожиданности в сторону ящиков. Пуля выбила фонтанчик штукатурки из стены.

Еще шаг вправо, моя опорная нога как-то невовремя поймала обломок кирпича. Я на миг потерял равновесие, быстро восстановил его. И еще стремительный шаг вперед. Не выпуская из вида Малевича, провел резкий мидл-кик. В корпус Рэста я не целил — лишь спешил его обезоружить.

Моя левая стопа хлестко встретилась с запястьем его правой руки. Удар вышел смачный — револьвер подбросило верх, он полетел куда-тол вправо стукнул о кирпичи. Почти тут же, я почувствовал движение сзади. Резко повернулся и чуть не снес Ольховскую. На миг наши глаза встретились: мои, темные, удивленные, и ее, светлые, полные электрической решимости.