Книга Отец моего бывшего парня. Наследник Империи, страница 41 – Даша Литовская

Со звоном поставив на мраморную столешницу блюдце и чашку, я уселась обратно.

Изнутри прямо подмывало вскинуть взгляд и посмотреть на реакцию Варламова. Интересно, ему понравился пирог? Но я решаю следовать выбранной роли и соблюдать правила приличия.

— Вкусно. — будто прочитав мои мысли изрекает Евгений Сергеевич.

Я смотрю на опустевшее блюдце, а потом на него.

Сегодня он выглядит… другим. Не таким напряженным. Не таким собранным. Более простым. И глаза уже кажутся не такими холодными.

— Еще? — без зазрения совести предлагаю я.

Уголки его губ тронула улыбка.

— Позже. — спокойно произнес он и задумчиво уставился на меня.

Наверное, нужно как-то поддержать беседу? Господи, у меня к нему столько вопросов, но сейчас просто не время. Слишком легко спугнуть его расположение. А из тем для бессмысленной болтовни, как назло, в голову ничего не лезет. Ну не о погоде же разговаривать в конце то концов?

Я еложу на стуле и продолжаю тщательно обдумывать свою стратегию поведения, когда Варламов все-таки нарушает молчание.

— Чего бы ты хотела? — он смотрит открыто мне прямо в глаза, а я непонимающе хмурю брови.

— О чем Вы? — робко уточняю, стараясь не прятать взгляда.

— Ну у тебя же День Рождения. — он улыбается, а у меня на сердце становится неожиданно тепло. — Чего бы тебе сегодня хотелось?

Наверное, моё лицо вытянулось от неожиданности и удивления, а Варламова явно забавляло наблюдать за такой реакцией.

— Вы… знаете про День Рождения? — недоверчиво переспрашиваю я. Просто не могу поверить, что он предлагает сделать мне какой-то подарок. Кажется, я не в том положении, чтобы получать в этом доме презенты.

— Ты вчера оказала мне очень большую услугу, Маша. — благосклонно говорит Евгений Сергеевич.

— С тем брюнетом?

Кивает.

— Это Андрей Юсупов, и он работал у меня больше пятнадцати лет. Его я заподозрил бы в предательстве в последнюю очередь, так что, если бы ты по случайности не оказалась в кабинете, действия Андрея обернулись бы большими проблемами для моего бизнеса. — он говорит об этом так обыденно, будто мы обсуждаем дождь за окном, а не многомиллиардную империю. Я растерянно жму плечами, немного смущаясь.

— Я просто сказала правду.

— Не скромничай. — усмехается мужчина и от его полуулыбки мне хочется скромничать еще больше, лишь бы она не пропадала с его лица. Так он меня меньше пугает. — Я умею быть благодарным, хотя… — он на секунду замялся. — Сейчас я наверняка представляюсь тебе совершенно другим человеком.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не кивнуть в подтверждение его слов, но посчитав, что это будет крайне невежливо, просто молчу.

— Так значит, я могу просить все, что захочу? — я кокетливо улыбнулась уголком губ. И откуда во мне все это? Игривость? Мнимая покорность? В голову неожиданно приходит мысль, что, когда ты знаешь, что играешь — скрывать настоящие эмоции становится гораздо легче. И ущерб для гордости не такой ощутимый, в конце концов сейчас намного важнее не потерять расположение этого Чудовища, нежели показать свой характер.

Тщательно взвесив в голове все за и против, я боязливо озвучиваю свое единственное желание. Когда, если не сейчас? Не уверена, что будет еще шанс выразить свое несогласие с договором между мной и Варламовым.

— Я хочу быть мамой для своего ребенка и после его рождения. Участвовать в его жизни. Хочу, чтоб он знал меня.