Книга Хочу тебя себе, страница 79 – Маша Малиновская

Я чудовище.

Именно такое, каким она обличила меня в своих рисунках.

Мне это внушали с детства, я жил по этим правилам. Нормальные не поступают так, как поступал я. Я держал её в клетке. Пугал. Забрал право на выбор.

Можно ли любить чудовище?

А если я её отпущу?

Мысли цепляются одна за другую, вызывая в голове хаос.

Я уже пытался. Дал ей свободу, но она не ушла. Осталась. Но надолго ли? Что я могу ей дать? Гниль внутри, тьму, что никогда не исчезнет?

— Игнат?.. — её голос тихий, сонный.

Я вздрагиваю. Варя приподнимается на локтях, тянет одеяло выше груди, моргает, пытаясь сфокусироваться. Но когда её взгляд падает на скетчбук в моих руках, она замирает.

— Это что? — ее голос срывается.

Я поднимаю голову, смотрю на неё.

Страх. Не явный, но скрытый. В глазах отражается паника, будто я поймал её на чём-то ужасном.

— Это ты. Так ты меня видишь, да? — мой голос звучит глухо, но Варя бледнеет и задерживает вдох.

Она сглатывает, садится. Смотрит с напряжением, но… вижу, что врать и юлить не собирается. Она честна. Всегда. И эта её честность меня убивает.

— Видела, — выдыхает она. — Ты пугал меня. Очень. Но… — она кусает губу, будто решаясь сказать дальше, и всё же говорит. — Теперь я не уверена. Теперь мне кажется, что в тебе куда больше света, чем кажется на первый взгляд. Только я не понимаю, зачем ты намерено гасишь его, зачем пытаешься скрыть.

Я хмыкаю. По коже бежит странное ощущение. Колючее, будоражащее.

— Свет? Где он, Варя? Я сам его не знаю. Потому что его нет.

Она смотрит на меня, и в ее взгляде нет сомнения. Только решимость. Она подползает по кровати ко мне и медленно забирает у меня скетчбук, достаёт карандаш, устраивается поудобнее.

— Может, я попробую показать? — ее голос мягкий, но я чувствую, что это не вопрос. Она уже решила.

Я молчу. Только смотрю, как её пальцы ложатся на лист, как тонкая линия ложится на белую поверхность.

Варя рисует. Меня. Снова.

Я слежу за ней, за тем, как чуть хмурится, как сосредоточенно водит карандашом, как влажные от сна губы чуть приоткрыты, а кончик языка мелькает между ними, когда она углубляется в работу. Её дыхание чуть сбивается, зрачки расширены. Я не знаю, что она сейчас видит, какой образ выходит на бумаге, но её сосредоточенность зачаровывает.

Я откидываюсь назад на спинку стула, наблюдаю, как её тонкие пальцы скользят по листу, как лёгкие движения превращаются в контуры.

Она красива в этом моменте. Её волосы всё ещё взлохмачены после сна, а тонкие лямки ночной сорочки сползли с плеч, открывая нежную кожу. Я замечаю, как проступает озноб у неё на руках, как соски затвердевают под тканью. Её дыхание глубже, чем было минуту назад.

— Сними, — говорю я. Мне вдруг становится жизненно важно видеть её всю.

Она резко поднимает на меня взгляд, губы чуть приоткрываются.

— Ч-что? — ее голос дрожит, но я вижу, что это не от страха.

— Одежду. Раздевайся и продолжай, — киваю на скетчбук в её руках.

Она колеблется, её пальцы крепче сжимают карандаш, но я жду. И Варя, всё ещё глядя мне в глаза, медленно стягивает лямки, позволяя ткани соскользнуть вниз.

— Ты тоже, — выдыхает едва слышно, втыкая ещё одну спицу мне в грудь и ставя на ней окончательную печать на запечатление.