Книга Хочу тебя себе, страница 40 – Маша Малиновская

Погладить по голове забыл и косточку дать.

Не реагирую. Просто замираю с кружкой.

— А в горло мы ещё найдём, что тебе залить.

На этих словах я давлюсь кофе и приходится откашляться. Откровенная пошлость обжигает, заставляя щеки тут же вспыхнуть. Как бы я не пыталась гасить это в себе, но волна протеста снова накатывает.

— Ты не можешь иначе, да? — выдавливаю с презрением. — Тебе обязательно надо в грязь втоптать? Удовольствие от этого получаешь?

То, что любое действие имеет последствия — известная истина.

Догоняют они, конечно, и меня.

— Знаешь, Варя, — Игнат делает быстрый шаг ко мне, и я едва успеваю вдохнуть, прежде, чем его сильная рука подхватывает меня за талию и усаживает прямо на стол.

Я едва успеваю со стуком поставить чашку, прежде, чем Касьянов упирается ладонями в столешницу по обе стороны от моих бёдер, склоняясь так близко, что я чувствую запах кофе от него.

— То, как всё происходит — уже иначе. Странно, да, но так и есть, — его голос звучит негромко, но тон бьет опасностью, а в глазах мерцает стальной холод. — И если я захочу втоптать тебя в грязь — ты точно это поймёшь.

Я перестаю дышать, когда он кладет ладони на мои колени и резко разводит их в стороны, вставая так, что свести их у меня точно не получится.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как всё внутри замирает, когда одна ладонь Игната ложится мне на горло, а вторая на бедро, сдвинув футболку выше.

Его близость не оставляет мне пространства для манёвра, как будто он зафиксировал меня в этом положении не только физически, но и эмоционально. Сердце колотится так громко, что я боюсь, он это слышит.

— Ты хочешь протестовать, Варя? — его голос обманчиво тёплый, обволакивающий, как клейкая сеть, в которой я увязаю. Как та паутина из света на стене его квартиры. — Ну давай, попробуй. Я обожаю, когда вы пытаетесь.

Я сглатываю, чувствуя сухость в горле. Воздух пропитан его присутствием на каждом вдохе и каждом выдохе. Слова не идут, только пульс бьёт в висках. Его взгляд прожигает меня насквозь, и я ненавижу себя за то, что от этого у меня слегка кружится голова.

— Ты же понимаешь, — продолжает он, наклоняясь еще ближе, так что его лицо оказывается буквально в нескольких сантиметрах от моего. — Все твои попытки ничего не изменят.

— Пожалуйста, отпусти, — пытаюсь выдавить, но голос дрожит. Я сразу понимаю, что это ошибка, потому что его пальцы на моём бедре чуть сжимаются. — Мне.… неудобно.

Он усмехается, уголки губ чуть поднимаются, но это не облегчает ситуацию. Его улыбка — не об обещании, а о предостережении.

— Отпустить? — шепчет он, словно проверяя это слово на вкус. Его пальцы медленно скользят чуть выше по внутренней стороне моего бедра, и я чувствую, как тело предательски напрягается. — Варя, ты здесь только по одной причине. И уж точно не для того, чтобы тебе было удобно.

Я хочу что-то ответить, но слова застревают в горле, смешанные с отчаянием и… странной, пугающей тягой, которую он вызывает. Его рука замирает на моей коже, жжет, словно раскалённая.

— Тебе не кажется, что ты слишком переоцениваешь свое право на голос? — вдруг роняет он, с холодной усмешкой отстраняясь. Его движения резкие, но не грубые. Он убирает руки, будто отпускает добычу, которую решил пока не трогать.