Книга Дом трех сердец, страница 62 – Ольга ХЕ

Приезд отца ничего не изменил и изменил всё. Стены дома выдержали. Но напряжение осталось в воздухе, как запах озона после грозы. Контрольные обследования у Сайяра и Инары стали чаще. Лёгкие корректировки вносились почти ежедневно. Чуть больше магния в рацион, чуть ниже частота в звуковой терапии, чуть дольше фаза выдоха в дыхательных упражнениях. Моё тело было полем боя, и они были моими инженерами, которые укрепляли оборону.

И у меня было три мужа. Три центра силы. Три вида заботы. И мы учились синхронизировать их ритмы со мной, и друг с другом.

Каэль был огнём. Его забота была яростной, физической. Он возвращался домой, и его присутствие вытесняло из комнат все тени. Он обнимал меня так, будто хотел впечатать в себя, защитить своим телом. Он приносил мне еду, заставлял пить воду, укрывал пледом. Его забота была действием, приказом: «Ты будешь жить. Ты будешь в безопасности». Иногда она была слишком громкой, слишком сильной.

Рауф был воздухом. Его забота была тихой, почти невидимой. Он не спрашивал, как я. Он чувствовал. Он приходил и молча менял сценарий освещения в гостиной, делая его теплее. Он приносил новый цветок для оранжереи с едва уловимым успокаивающим ароматом. Он настраивал акустику так, чтобы шаги снаружи казались дальше. Его забота была пространством, возможностью дышать. Иногда она была слишком тонкой, почти неощутимой.

Сайяр был землёй. Его забота была твёрдой, основательной. Он присылал мне короткие сообщения: «Время дыхания», «Выпей отвар», «Пройдись по саду». Он не утешал, он давал инструкции. Он следил за моими биометрическими показателями, как агроном следит за почвой. Его забота была структурой, знанием, что под ногами есть опора. Иногда она была слишком сухой, слишком рациональной.

Первое время они сталкивались. Каэль приходил с намерением укутать меня в кокон, а Рауф только что создал для меня пространство для одиночества. Сайяр присылал напоминание о дыхательных упражнениях, а Каэль пытался накормить меня сытным ужином. Они кружили вокруг меня, как три спутника вокруг планеты, каждый по своей орбите, иногда опасно сближаясь.

И я держала свои границы.

— Каэль, мне нужно подышать, — говорила я, мягко отодвигая его руки. — Десять минут. Потом я поем.

— Рауф, сегодня мне нужен яркий свет, — говорила я, когда он пытался сделать тени глубже. — Мне нужно видеть.

— Сайяр, я пропущу терапию сегодня, — говорила я, когда чувствовала, что мне нужно не расслабление, а ярость. — Мне нужно на тренировку. В симулятор.

Это было сложно. Для меня — просить. Для них — слышать. Они привыкли действовать, решать, защищать. А я просила их остановиться и прислушаться. Не к своим инстинктам, а ко мне.

И они учились. Медленно. Неуклюже. Каэль научился просто сидеть рядом, не пытаясь меня «спасти». Рауф научился спрашивать: «Какой свет тебе нужен сейчас?», вместо того чтобы решать за меня. Сайяр добавил в свои протоколы пункт «по желанию». Они учились слышать не только слова, но и тишину между ними. Они учились доверять не только своей силе, но и моей.

Они создавали вокруг меня не клетку, а поддерживающую сеть.

В ту ночь я легла спать, измотанная прошедшей неделей. В доме было тихо. Каэль спал рядом, его рука лежала на моём животе — тяжёлый, тёплый якорь. Я знала, что Рауф в своей комнате в другом крыле дома, и его присутствие ощущалось как незримая стена, отсекающая внешний мир. Я знала, что Сайяр видит на своём мониторе мои ровные, спокойные биоритмы и не тревожится.