Книга Зов Водяного, страница 68 – Ольга ХЕ

— Я его якорь. И я говорю вам — уходите.

Наступила тишина, нарушаемая лишь бульканьем воздуха из шлемов охотников и тяжёлым, хриплым дыханием раненого Водяного. Она стояла между ним и смертью. И в этот момент она впервые почувствовала себя не пленницей, не возлюбленной, а хозяйкой. Хозяйкой своей судьбы. И, может быть, немного — хозяйкой этой воды.

Галерея, где шёл бой, превратилась в мутную жижу от ила и крови. Вода стала густой и мутной от поднятого со дна ила, а свет от медуз под потолком дрожал и слабел. Они сворачивали свои светящиеся купола, будто испуганные дети, прячущие лица в ладонях. От ударов мечей о камень по сводам бежали тонкие трещины, и с них сыпалась каменная крошка, медленно оседая, как снег. В дальних коридорах было слышно, как тревожно стрекочут жабьи барабаны и хрипят раненые русалки. Щучья стража металась тёмными молниями, но держалась на расстоянии — инстинкт не пускал их к блеску серебра.

Арина увидела его сразу. В единственном ярком пятне света, у входа в зал Камня-Гласа, Водяной сражался против троих охотников. Он стоял чуть боком, прикрывая раненый бок. На его плече чернела глубокая рана — там, где его коснулся серебряный меч, плоть была обожжена и не заживала, оставаясь открытой, болезненной дырой. Он использовал воду как оружие: то бросал в охотников острые, как иглы, ледяные осколки, то закручивал течение, чтобы сбить их с ног, то поднимал со дна плотную завесу ила, чтобы ослепить.

Охотники двигались слаженно, как стая волков, они двигались вместе, прикрывая друг друга. Было видно, что они не в первый раз дерутся в команде. Ведущий, Степан, прикрывался широким щитом, а двое других пытались обойти Водяного с разных сторон. На груди у каждого висели амулеты из веток рябины, а их мечи были окованы серебром. Они явно знали, как сражаться в воде: двигались уверенно, резали мечами по течению, стараясь загнать духа на открытое место, где ему было бы негде укрыться.

Арину сковал страх. Он был не острым уколом, а тяжёлым камнем, который лёг ей на грудь и мешал дышать. Серебряная нить на её запястье натянулась, как струна. Через неё она почувствовала его состояние: не слова, а ощущения — тупую, изматывающую боль, огромное усилие, чтобы продолжать бой, и безмолвный приказ, обращённый к ней: «Беги». Она знала: если послушается, у неё есть шанс. Уйти по тайным ходам, выбраться наверх, к воздуху и солнцу. Но этот шанс больше не казался ей спасением. Он казался предательством.

«Это и мой бой тоже», — поняла она с внезапной и простой ясностью. И страх отступил, уступая место холодной решимости.

Она вышла из-за излома стены. Не бросилась вперёд, а просто шагнула на открытое пространство и встала прямо. На какое-то мгновение всё замерло. Охотники заметили её, но восприняли скорее как досадную помеху.

— Прочь с дороги, девка! Не мешай! — рявкнул Степан и снова пошёл на Водяного.

— Арина, уходи! — хрипло, почти звериным рыком крикнул Водяной, не оборачиваясь.

Она не ушла. Она закрыла глаза.

Всё началось с дыхания. Глубокий, медленный вдох, будто она вбирала в себя всю воду галереи. Спокойный выдох, будто опускала ладонь на тёплую печь. Рядом был Камень-Глас. Она вспомнила, как он её учил «слышать»: сначала телом, потом умом. Она пропустила первые два шага и сразу сосредоточилась на сути. Камень «дышал» под водой — глубоко, ровно, в ритме всей реки. В этом гуле была сила родников, тишина глубоких омутов и мощь весеннего половодья. Арина нашла в этом сложном звуке одну простую, чистую ноту — основу всего.