Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 52 – Ольга ХЕ

Её же искусство заключалось в том, чтобы услышать фальшь в звучании чужой крови — ту самую «ноту» боли или ярости — и коснуться её не силой, а точным, вибрирующим прикосновением эмпатии, заставив её зазвучать в унисон с остальными, гармонизируя всю мелодию души. Это и было «резонансной нитью» — тем каналом, по которому её тишина могла путешествовать и творить исцеление. Но для этого требовалась не сила, а невероятная чуткость, концентрация и… самоотдача. Ибо, настраивая чужой инструмент, она на время становилась его частью, рискуя перенять его диссонанс.

Именно эту мысль она обдумывала, сидя позже в солнечном внутреннем дворике Академии, отведённом для отдыха студентов. Она устроилась на скамье в тени раскидистой плакучей ивы, пытаясь мысленно воспроизвести одну из схем. Вокруг царила обычная для перерыва суета: группы студентов обсуждали лекции, смеялись, делились сплетнями.

Её размышления прервал внезапный взрыв паники. Раздался испуганный крик, затем яростный, шипящий визг. В центр дворика, дико махая кожистыми крыльями, рухнул маленький кровный дракончик — фамильяр одной из студенток младших курсов. Бедное создание, размером с крупную кошку, явно было чем-то напугано или ранено. Его чешуя отливала лихорадочным алым светом, из пасти вырывались клубки дыма, а крошечные когти яростно царапали плиты, словно оно пыталось выкопать себе убежище. Хозяйка, испуганная девчушка из дома Единорога, плакала и пыталась приблизиться, но дракончик шипел и отскакивал, его глаза были полны животного ужаса.

Подбежал инструктор по уходу за фамильярами. Он попытался применить стандартное заклятие усмирения — жёсткий, подавляющий импульс энергии. От этого дракончик лишь взвыл от боли и ярости, его свечение стало ещё более хаотичным. Казалось, он вот-вот сорвётся в полномасштабную истерику, грозящую ему же истощением.

Именно в этот момент мимо проходил Лео. Он остановился на краю площади, наблюдая за сценой с привычным, слегка презрительным безразличием. Его собственный фамильяр, грозный Аргон, был воплощением мощи и контроля. Это жалкое зрелище было ему противно. Он уже было хотел развернуться и уйти, как его взгляд упал на Вайолет.

Она не бежала прочь и не пялилась со страхом. Она медленно поднялась со скамьи и, не обращая внимания на советующую толпу, сделала несколько спокойных шагов к обезумевшему созданию. На её лице не было ни страха, ни отвращения — лишь глубокая, сосредоточенная концентрация.

Лео замер, внезапно заинтригованный.

Вайолет остановилась в нескольких шагах от дракончика. Она не смотрела на него прямо — прямой взгляд мог быть воспринят как угроза. Она присела на корточки, уменьшив свой профиль, и закрыла на мгновение глаза, делая глубокий вдох. Лео увидел, как её плечи расслабляются, а выражение лица становится отрешенным, будто она прислушивается к чему-то очень тихому.

А затем она протянула руку. Не быстрым движением, чтобы схватить, а медленно, плавно, подушечками пальцев вперёд.

Дракончик зашипел, выгнув спину. Из его пасти вырвался маленький язычок пламени.

Но Вайолет не отдернула руку. Она просто продолжала двигать ею, будто разглаживая невидимую ткань воздуха. И тогда Лео, чуткий к малейшим изменениям в энергии, почувствовал это. Не вспышку силы, не подавляющую волю. Нечто иное. Тонкое, почти невесомое излучение… тишины. Того самого знакомого аромата хризантем, но очищенного, сконцентрированного, направленного в одну точку.