Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 33 – Ольга ХЕ

Мадам Изольда была непоколебима и безжалостна, как метроном. Ее методы не знали ни поощрений, ни наказаний — только бесконечные, монотонные повторения, пока действие не доводилось до автоматизма, пока не переставало принадлежать самой Вайолет, а становилось просто функцией, свойством ее нового тела — тела невесты Грифона.

— Походка, — голос мадам Изольды раздавался сбоку, пока Вайолет мерно вышагивала по длине ковра. — Не семенить, как перепуганная полевая мышь. Не ковылять, как раненый на щите солдат. Вы — леди. Движение должно быть плавным, весомым, неотвратимым. Как движение лебедя по воде. Все видят его грацию, но никто не видит работы лап под водой. Снова.

На пятницу пришлись руки.

— Руки — это ваша визитная карточка. По их положению читают ваше настроение и происхождение. Не теребите платок. Не ломайте пальцы. Не прячьте их в складках платья, словно вам есть чего стыдиться. — Мадам Изольда хлестнула легкой тростью по пальцам Вайолет, заставив ее разжать непроизвольно сцепившиеся руки. — Они должны быть либо скрещены на уровне пояса — знак смирения и ожидания, — либо спокойно лежать на коленях. Пальцы расслаблены, кончики чуть соприкасаются. Покажите мне. Снова.

К субботе Вайолет уже могла проходить по залу с увесистым фолиантом на голове, не изменяя осанки, и час сидеть с идеально прямым позвоночником, не делая ни одного лишнего движения. Ее мышцы ныли от непривычного напряжения, спина горела огнем, но она молча сносила все, пряча усталость за все более и более непроницаемой маской.

Но самыми странными и тягостными были уроки, посвященные ритуалам. Мадам Изольда принесла массивный серебряный кубок, украшенный рубинами и все тем же гербом Грифона.

— Утреннее приношение, — объявила она, ставя кубок между ними на стол. — Первый и главный ритуал каждого дня. Едва вы проснетесь, вы должны будете наполнить этот кубок разбавленным вином, добавить в него каплю своей крови и поднести вашему супругу.

Вайолет почувствовала, как кровь отливает от ее лица.

— Каплю… крови? — переспросила она, надеясь, что ослышалась.

— Совершенно верно, — ответила мадам Изольда, не моргнув глазом. — Это символизирует вашу готовность питать его силу и делиться с ним своей жизненной сущностью. Это акт величайшего доверия и подчинения. Вы подносите чашу двумя руками, взгляд опущен к его стопам. Он должен принять ее, сделать глоток и вернуть вам. Вы отпиваете остальное. Это скрепление союза, единение кровей перед лицом всего дома. Потренируемся.

Она заставила Вайолет репетировать это с пустой чашей десятки раз. Каждый раз, поднося холодный металл к воображаемому Лео, Вайолет чувствовала, как по ее спине пробегает холодок. Мысль о том, чтобы вновь подойти к нему так близко, о необходимости снова коснуться его, пусть и ритуально, заставляла сердце сжиматься от тревоги.

В воскресенье, когда за окном звонили колокола, призывая к утренней службе, мадам Изольда подвела итог недели.

— Вы — его утешение и его щит, — вещала она, обводя взглядом свою ученицу, сидящую в идеально правильной позе. — Ваша прямая обязанность — гасить его ярость, когда она направлена внутрь, грозя поглотить его самого. Но вы же должны быть первым, кто встанет на его защиту, если на него нападут извне. Ваша лояльность — вся без остатка, от кончиков волос до капли крови. Ваша жизнь, ваше тело, ваша воля — отныне его инструмент. Вы — самый важный и самый бесправный человек в его окружении. Вы поняли это?