Книга После развода. В его плену, страница 97 – Мария Устинова

Сижу, пытаясь успокоиться и не могу.

Обида душит.

За свою доверчивость, за то, что такая невезучая. За то, что глажу рубашки убийце и бандиту вместо того, чтобы петь на сцене и быть женой бизнесмена…

А потом решаю поискать видео, о котором говорили мужчины.

Почти везде удалено.

Но все же удается найти записи.

На первой мало что понятно: банда громит клуб, где стреляли в нас с Владом. Ничего не разобрать.

Вторая интереснее… и страшнее.

На ней только двое… Лука и его жертва?

Я включаю.

Ночь.

Вокруг лес.

Парень в кадре стоит на коленях, задрав голову. Почему, я вижу, когда немного света падает на лезвие.

Лука держит нож у горла парнишки.

Даже слегка надрезал в области кадыка.

Но его самого почти не видно — только до пояса. На руке черная перчатка.

Парень дрожит, весь потный и белый, как полотно. Лицо исказилось, но я его узнала.

Официант, который обслуживал нас в тот вечер.

— Говори! — лезвие давит на горло. — Что ты сделал? Говори под запись!

— Мне заплатили, чтобы я проследил и сообщил, когда она выйдет… Это все!

Видео так резко обрывается, что я вздрагиваю.

Там явно была еще часть допроса, только ее обрезали.

— О, боже… — шепчу я. — Костя! Костя, посмотри!

Спартак появляется в спальне, машу рукой, чтобы подошел к ноутбуку.

Спартак смотрит молча.

— Я его узнал, — вдруг мрачно бросает он. — Этот хер обслуживал наш стол тем вечером. Он о тебе говорит, Инга. За тобой следил и сообщил киллеру, что ты выходишь. Ну логично, слушай, кто-то же дал сигнал стрелку. Лука пошел самым простым путем.

— И Влад говорил, стреляли в меня.

— Теперь Лука это тоже знает. Похоже, он считает, что тебя заказал бывший муж.

— Влад это видел?

— Да.

— Значит… — собираюсь с мыслями. — Теперь он бросит это дело.

— Кто, Лука? — зло бросает Спартак. — С чего бы.

С мрачным лицом он выходит из спальни.

Ближе к полуночи, поняв, что Дика можно не ждать, прошу разрешения у Спартака написать ему.

Тот разрешает и даже не проверяет сообщение.

Может, думает, там что-то личное.

Какие-нибудь нежные, принятые между любовниками и влюбленными, слова: «Люблю, целую, жду…»

У нас не так.

«Я нашла подругу Мелании в соцесетях, — пишу, уточняя названия клубов, где та выступает. — Псевдоним Скарлетт, они много общались. Ты хотел проверить ее знакомых…»

Заодно сбрасываю фото «красной челки», и долго разглядываю экран.

Что-то еще написать?

Наверное, это было необязательно. Он бы сам нашел, кого нужно.

Просто я уже привыкла, что он рядом. Привыкла к рукам, его еде, заботе.

Я скучаю.

Не знаю, может быть, это стокгольмский синдром во мне развивается, но не по себе, когда Дика нет рядом.

Что еще добавить?

Люблю?

О, нет, только не это. Тем более и не люблю его вовсе.

Скучаю — а это так банально.

Возвращайся скорее — решит, что произошла неприятность и приедет, а у него дела. Про звонок его двоюродного брата вообще не хочу говорить.

Может быть, написать, что привела в порядок его одежду и на ужин сегодня лазанья, словно мы супруги со стажем.

Я просто пишу:

«Будь осторожен», и целую экран.

Влад Диканов

«Будь осторожен».

От Инги.

Очень своевременно.

Влад опускает телефон в карман и командует:

— Бросай падлу. Сейчас в одно место прокатимся.

Парни отпускают избитого охранника и тот падает на колени. Дик прижимает тыльную сторону к челюсти, по которой пришелся удар — у Сабурова охрана борзая, и направляется к машине.