Книга После развода. В его плену, страница 77 – Мария Устинова

— Тварь! — он бьется на цепи. — Ты сраная тварь!

Выкрикивает оскорбления, пока Лука не обрывает их следующим ударом.

— Зачем следил за ними? Давай, Варнак. Рассказывай, — Лука хватает пленника за волосы.

Замечаю, что белая рубашка забрызгана кровью, а манжеты почти целиком красные, хотя Лука закатал рукава, обнажив массивные предплечья.

Глеб тяжело дышит, кровь пузырится изо рта.

У него такой взгляд, словно он уже внутренне умер, его допрашивают давно.

Глеб говорил, что мужчина, попавший в руки Дикановых обречен. С женщиной сложнее: может и оставят в живых, как меня, предварительно изнасиловав бандой.

Я не знаю, что хуже.

Я хочу выйти, только Лука меня не отпускал. И я боюсь, что он взорвется, если уйду сама.

Только я больше не могу…

Мне плохо.

Прижимаю ладонь ко рту, борясь с тошнотой.

Камера с тусклым светом начинает качаться. Делаю шаг в сторону и наощупь опираюсь на стену.

Сердце давит от воплей Глеба.

— Я пытался ее вытащить! Ее! — орет он. — Мне насрать на вас!

Лука останавливается, только когда открывается дверь. На пороге здоровяк в костюме.

— Лука, прервись.

Я его знаю.

Он снимал.

— Ну?

Я смотрю в пол и пытаюсь не упасть. Просто стоять, и чтобы меня не стошнило.

— Варнак не врет. По записям мотоциклист свалил в другую сторону, транспорт и труп нашли в промзоне. Свежий. Свои убрали.

Слегка поворачиваю голову.

— Варнак мог наводить или следить за исполнением.

— Проверили, реально с Сабуровым не работает больше месяца.

— Еще что есть? — жадно спрашивает Лука.

— Работаем.

Мужчина уходит.

Лука возвращается к пленнику и задумчиво вглядывается в лицо.

— Почему ушел от Сабурова?

— По причине разногласий, — жестко, хоть и нечетко, отвечает Глеб. — Ничего не скажу. Все равно меня кончишь.

Лука усмехается.

— По причине разногласий — из-за общака?

— Общака у Сабурова нет, — вдруг выпаливает Глеб. — Он в этой игре такой же лох, как остальные. Поэтому и сбежал, трус.

— О чем это ты?

— Он на общак купил землю, — Глеб сплевывает кровавый сгусток. — Только бенефициар покупки кто-то другой. Я простой водитель, Лука. Я не знаю! Мне нечего сказать…

Лука наносит еще один удар.

На этот раз такой силы, что у Глеба глаза закатываются.

— Похоже ты бесполезен, — замечает Лука, отходя. — Можешь идти, Инга.

Я пробираюсь к двери, глядя на Глеба.

Он еще дышит. Еще в сознании.

И раз…

Я с трудом иду, понимая, что будет, когда выйду.

Его добьют.

Он больше не нужен Дикановым.

Но как же больно уходить, зная, что кто-то, еще живой, погибнет, когда дверь закроется.

Понимаю Спартака.

Почему не ушел сразу, когда увидел меня на кровати. Трудно выйти за дверь зная, что кого-то, кого ты знаешь, за ней растерзают.

Берусь за ручку двери и останавливаюсь.

Глеба закрывает от меня спина Луки.

Он ждет, сжав в руке нож.

— Не убивай его.

Лука оглядывается, и я сразу опускаю глаза.

Два.

— Ты что-то сказала?

— Не убивай, — тихо прошу я.

— Что предложишь?

Лука подходит вплотную.

Он знает, какой ужас вызывает. До сих не могу взглянуть ему в глаза, не могу выдержать напор его личности, и увидеть мысленно то, что он сделал со мной.

Даже его запах — этот тяжелый и сложный аромат парфюма, вызывает во мне то, что я пережила.

Раз за разом.

Помогает только считать про себя.

Я знаю, что нельзя показывать слабость, иначе он меня уничтожит.