Книга После развода. В его плену, страница 31 – Мария Устинова

— Пользовал, что ли? — интересуется один, заметив в каком я состоянии.

— И ты попользуешь, если отец так решит.

Машина срывается с места, когда я с воем кидаюсь к ручке двери.

Я не чувствую тела.

Разум как будто отказывает, я действую, как животное, которое пытается спастись. Царапаюсь, дерусь. Но меня прижимают к сиденью машины и зажимают рот, как сломанной кукле.

— Где отец? — слышу, когда подъезжаем к пропускному пункту. Я не знаю, сколько прошло времени, потеряла счет.

И ничего не чувствую, кроме черного, жуткого страха, о существовании которого даже не подозревала.

— Лука, — раздается скорбный мужской голос. — У нас горе…

— Что случилось?

Замираю, стараясь тихо дышать.

Зажатый рот болит.

— Денис погиб… Только что сообщили.

— Что за бред? — рычит Лука. — Гони!

Машина проезжает ворота и останавливается в темноте.

— Идем, — здоровенный лысый мужик вытаскивает меня с заднего сиденья.

Я реву, когда по холодному асфальту меня тянут к дому.

Впереди мелькает спина Луки.

Взбегает по ступенькам и рвет дверь на себя.

— Где отец⁈

Меня волокут по коридору следом.

Я не успеваю. Ноги подгибаются, мне больно идти.

— Отец! — Лука распахивает дверь кабинета.

Меня заводят за ним.

Отпускают и я теряю равновесие. Падаю на ковер, подогнув ноги, как сломанная куколка.

— Отец! Что с Денисом, это правда⁈

— Да, — слышу низкий голос.

Не могу поднять голову.

Волосы упали на лицо, как завеса.

Я не хочу их видеть.

— Где Влад?

— Исчез.

Исчез…

Я все-таки поднимаю голову. Слегка, мутными глазами смотрю на приближающуюся фигуру. Отстраненно от шока.

— Жена Сабурова?

Сухие, сильные пальцы хватают за подбородок.

Это немного приводит в себя.

Я словно понимаю, где я.

Отшатываюсь от лица склонившегося мужчины. Немолодого. С жестокой складкой рта и темными, пристальными глазами.

Диканов.

Их отец. Главарь.

— Прошу вас, отпустите, — еле выдыхаю я.

Пусть меня отпустят.

Они же получили, что хотели.

Пусть дадут уползти.

Выжить.

Я согласна на все. На любую сделку.

— Ты не вернешься домой. То, что попадает в наш дом, здесь остается. Тем более то, что принадлежало Сабурову.

Ощущаю горячие слезы на щеках.

Я плачу.

Кожа такая холодная, что каждая слеза — игла.

Они решат, как лучше мной распорядиться. Убить или оставить, как игрушку.

Он отпускает и выпрямляется.

— Тело Дениса нашли в парке. Его застрелили в спину. Будет война, Лука.

— Кто это сделал⁈

— Мы узнаем. Найди Спартака, он был с Владом. Пусть ищет его! Ты допроси жену. Мне не до этого.

Нет-нет-нет, бьется мысль.

Диканов-отец поворачивается спиной.

Он знает, что его наследник только что меня изнасиловал?

Конечно, знает.

Я полностью голая. В его пиджаке.

Просто я никто.

Всем плевать.

Как телохранителю, который произнес то мерзкое слово — «пользовал». Меня будет допрашивать Лука… Губы начинают дрожать. Я царапаю ковер ногтями.

— Сабуров обрывает телефон, звонит без остановки. Знает, что она у нас.

— Пока не отвечай.

— Что делать потом?

Мужчина молчит.

Отрывистый разговор долетает как издалека.

Они решают мою судьбу.

А я никак не могу в это поверить. Где-то в глубине себя я все еще на сцене, пою «Я — твоя…», обняв микрофон ладонью.

Я не верю, что здесь.

Что меня будут рвать на части.

— Пока держи живой.

— Понял, отец. Все сделаю. Шлюху тащи за мной, — бегло кидает Лука, телохранитель поднимает меня за волосы, и я ору.