Книга После развода. В его плену, страница 158 – Мария Устинова

Инга берет его под руку, и они направляются по аллее. Как сильно впиваются пальчики в локоть от страха…

Не успевают они подойти к группе могил родных, как от дороги доносится шум — к кладбищу прибывает кортеж Луки.

— Влад! — раздается хриплый голос.

Павел стоит в изголовье могилы, там, где должна покоиться голова сына. Старик, похожий на старого, седого ворона в своем черном пальто.

Охранник рядом держит кислород.

— Влад, подойди.

Муж подводит меня к могиле.

Мы становимся справа от Павла и отсюда видно, как паркуются машины Луки.

— Спасибо, что пришел, сын, — они жмут руки, неожиданно Павел берет и целует мою кисть. — Рад тебя видеть, дорогая. Как малыш?

Я задыхаюсь от шока.

Он ведет себя, как обычно. Словно мы семья.

За меня отвечает Влад:

— Все хорошо, отец.

Отвожу глаза.

Из машины как раз выходит Карина.

За ней появляется фигура Луки, и я замираю, как олененок перед опасностью. Как и Влада, его разоружают в воротах.

Наблюдаю, как они идут к могиле — девушка держит его под руку. Вся в черном, как и он. На пальто роскошная опушка из чернобурки, кажется, ею подбита и изнанка. Черный платок почти, как у меня. Очки. Красные губы.

Интересно — она знает?

Знает, что Лука сделал?

Трудно представить, что можно знать про участие в групповом изнасиловании и спокойно ходить с любимым под ручку.

Она снимает очки, замечаю колкий взгляд.

Знает.

Взгляда Луки я избегаю.

Он смотрит на меня прямо. А я так же упрямо отвожу глаза.

До сих пор слова Павла: «Простишь его и ни взглядом, ни словом не дашь понять о том, что между вами случилось» стоят комом в горле.

Как это возможно?

Даже здесь, с краю у могилы, опустив глаза и спрятав нос в воротник, под руку с Владом — законным мужем, не могу стоять на одной территории с Лукой.

Меня трясет.

После всех этих сообщений, фото, безумных просьб увидеться мне страшно.

А если после церемонии отец скажет Владу, что ребенок — Луки? Иначе почему задерживают результаты теста?

— Я рад, что все пришли почтить память моего сына, — негромко произносит отец.

Карина кладет пару красных гвоздик, присев у надгробия.

Мы цветов не взяли.

Не хочу прощаться с человеком, которого даже не знала. Скорее бы все закончилось. Но, судя по всему, это надолго — охрана даже не думает сниматься с постов, распределившись вокруг могилы.

Это семейное кладбище, вдруг понимаю я.

Взгляд скользит по надгробиям.

На соседнем портрет темноволосой женщины…

Мама Влада.

Долго смотрю на нее.

Неосознанно кладу ладонь на живот.

Какая у моего ребенка участь в семье Дикановых? Что с нами будет? И замечаю внимательный взгляд Луки.

Он смотрит в упор.

Так же, как тогда, на кровати.

Просто пожирает глазами. Это всегда будет между нами. Этого не забыть. И всякий раз, когда мы будем случайно встречаться глазами, как сейчас, это воспоминание будет оживать. Мои чувства и его тоже.

Рядом с ним стоит немолодая женщина в черном. Я только сейчас ее замечаю. Когда она видит, как Лука на меня смотрит, и трогает его за локоть.

Мать.

Вижу по фамильному сходству и… по пристальному взгляду. Как будто чувствует, что я принесу ее сыну беду.

Церемония прощания короткая.

Отец говорит несколько слов, затем минута молчания. И все это время Лука смотрит на меня.

Как бы я не взглянула — искоса или прямо, во время того, как мать кладет цветы или говорит отец, он постоянно смотрит.