Книга Невинная во власти бывшего, страница 27 – Екатерина Мелис

— Ты не на цепи, — говорит Тимур, отворачиваясь от меня. — Но это легко устроить.

Он идет в столовую, а я следую за ним. Проходится взглядом по столу, открывает шампанское. Наливает в два бокала.

Беру свой.

— Выглядит вкусно, — замечает он.

— Я сама приготовила для тебя, — глухо говорю ему. — Мне же нельзя есть, с учетом того, что я прочитала в интернете.

Тимур смотрит не мигая. Не могу понять его мысли.

— Пытаешься вывести на эмоции? Я же плачу Альбине, чтобы готовила она! — в голосе что-то, что можно принять за раздражение, но я сомневаюсь в своей оценке.

— Когда мне совсем нечем заняться, я готовлю, — честно говорю я, чтобы хоть как-то оправдаться. — Прекрати давать задания Альбине. Справлюсь сама. Тем более, что в последнее время есть мне было нечего. От возможности готовить то, что я хочу, есть то, что я хочу, я получаю удовольствие. В наш договор же не входит полное отсутствие радости в моей жизни? Я должна ублажать тебя. Еда включена в спектр услуг. Но при этом доставляет наслаждение и мне.

— Опять на ты, — вздыхает Тимур. — После ужина это изменится.

— От старых привычек сложно отказаться, господин, — я обижена и теряю контроль — в голосе полно сарказма.

Мне даже хочется, чтобы мой мучитель ответил жестко. Хочу его ненавидеть, потому что у меня вспыхивают непрошенные старые чувства. Хочется представлять нас парнем и девушкой. Парой. Хочется придать этим отношениям нормальности, создать мир, в котором мы любим друг друга и все это не просто так.

Да, я начиталась романов. Думала, что отдамся тому, кто будет моим единственным. Такая уродилась. Поэтому хранила невинность, ждала того самого. Долго верила, что это Тимур. И сейчас верю.

Есть даже объяснение — я дура. Наивная глупышка. Сижу и выпендриваюсь перед тем, как сломаться.

Тимур пробует мясо, затем салат. Запивает шампанским, даже не предлагая тост. Не понимаю, вкусно ему или нет, но ест с аппетитом.

— Ладно, Лера, — наконец, говорит он. — Если тебе нравится готовить, то готовь. Вот уж не думал, если честно, что, получив возможность ни хрена не делать, ты ударишься в бытовуху. Как-то не стыкуется с тем, что я о тебе знал.

— Мы не жили вместе. В доме отца у нас была домработница, но она заведовала исключительно уборкой. Все же четыреста квадратов, а я училась и гуляла с друзьями. Но кухней занималась только я. Лишь для вечеринок нанимали персонал.

Тимур кивает.

— Ты права, если тебе нравится, то ладно. В наш договор действительно не входят твои моральные страдания от невозможности стоять у плиты.

Он вдруг смеется.

— Серьезно? Ты серьезно просишь меня, чтобы я разрешил тебе заниматься бытом? Ну правда, что ли? А как же права женщин?

— Человек, который требует от меня рабского подчинения, обращения на «вы» и называть его господином, говорит о правах женщин? — поднимаю бровь я. — Ты… Вы удивляете меня не меньше. Блин, как в восемнадцатом веке. Это выканье…

Шампанское делает меня смелой, видимо бьет в голову на голодный желудок с первого глотка.

— Вы сказали, что когда я обращаюсь по имени отчеству, то чувствуете себя как на совещании. А у меня ощущение, будто бы я вернулась в универ и сижу в компании старенького профессора.

Тимур фыркает, пытаясь не засмеяться.

— Я тебе сейчас покажу старенького профессора, — говорит он. — Надеюсь, что экзамены ты таким образом не сдавала. От тебя можно было бы этого ожидать.