Книга Невинная во власти бывшего, страница 24 – Екатерина Мелис

— Вроде того, — бурчу ей в ответ хмуро.

Альбина принюхивается к супу, изучает меня внимательно.

Я не собираюсь предлагать ей пробовать свою еду.

— Контейнеры можно не оставлять? — интересуется она.

— Оставляйте. Возможно, это больше соответствуют вкусу Тимура Гордеевича. А я просто снимала стресс, — отвечаю ей.

— Хорошо.

Мне приходит сообщение, выхожу за телефоном, а когда возвращаюсь, то вижу, что Альбина жует печенье, но услышав мои шаги делает вид, что ничего не было. Мне не жалко. Я все равно ничего не ем. Не представляю, как можно сохранить аппетит в ожидании того, что ждет меня вечером.

— Я все убрала в холодильник, — докладывает Альбина. — Сейчас пропылесошу дом, вымою полы и…

— Не надо. Я уже это сделала, — холодно отвечаю я.

— Зачем? — искренне удивляется женщина.

— Было много свободного времени, — как можно отстраненнее отвечаю ей.

Она снова смотрит на меня. В этот раз так, будто бы впервые видит. Что-то не сходится в ее голове, хотя презрение никуда не делось.

Принимаю его как данность. Пока я рядом с Тимуром на меня так буду смотреть даже я сама. Стоит привыкать. В этом никакой несправедливости. Я продала свое тело за определенные услуги. У подобной сделки есть название, а те, кто так поступают веками вызывают презрение и гнев, но не перестают от этого существовать.

— Как хочешь, — пожимает плечами Альбина. — Не думай только, что дом станет твоим, если помоешь здесь полы. Убирать и готовить тут — моя обязанность. Занимайся своим… кхм… делом.

Выхожу молча. Воспринимаю ситуацию как прививку от гордости. Мне нужно поскорее вылечиться. Гордость, достоинство, честь — забываем. Оставляем другое — цель, расчет и сделка.

Альбина больше со мной не говорит, но по дому проходит в поисках беспорядка. Его нет. Я аккуратна и привыкла следить за местом, где живу. Даже если оно чужое.

Когда домработница уходит, получаю еще один торопливый, но изучающий взгляд с порога.

Спустя некоторое время достаю белье и туфли. Кажется, пора.

Рискую набрать Тимура, чтобы уточнить во сколько он придет.

— Не звони мне, если у тебя не случилось ничего срочного или ужасного, — резко бросает он в трубку.

— Я хотела…

— Случилось или нет? — голос резкий и раздраженный.

— Нет. Просто…

— Особенно просто так, — добавляет он и вешает трубку.

Сижу в полном потрясении. Не знаю, что и думать. Не ожидала настолько жесткого отношения. Ничего человеческого.

Глубоко вздыхаю и кошусь на шкаф. Взять ключ, снять ошейник. Тогда Тимур просто сюда больше не придет. Поживу неделю, вернусь на работу…

Телефон оживает. С удивлением замечаю, что это Николай Степанович — папин партнер.

— Лерка! — кричит он в трубку. — Ты не поверишь! Дело твоего отца сдвинулось. Его сегодня осмотрел врач, признал угрожающее состояние. Перевели в другие условия.

— Что с папой? — задыхаюсь я от ужаса.

— Лер! — радостно кричит Николай. — Ты не понимаешь? Заключение есть, а самочувствие отличное. Это для послаблений! Ну оживай уже.

— А откуда этот врач? — спрашиваю я. — Что вообще случилось?

— Новый адвокат настоял. Где ты деньги нашла, чтобы контору Гордеича подпрячь? Его человек приходил, врача привез, тут такой шум поднялся. Говорят, что свидетельница в показаниях путаться начала…

Дальше слушаю как в тумане. Что-то неуловимо изменилось. Тимур держит слово и моего отца спасут.