Книга Птичка для пилота, страница 107 – Евсения Медведева

— До свадьбы заживёт, – рассмеялась Лина и бросилась ко мне обниматься. – Максим Витальевич, а ваш личный рейтинг растёт прямо на глазах.

— Если меня ещё накормят завтраком и все-таки нальют кофе, я и станцевать могу…

— Я, пожалуй, пойду, – засуетилась по кухне Лина, убирая посуду после завтрака.

— Не говори глупости, оставайся.

— Мне на работу сегодня, – Лина осмотрелась вокруг, убедившись в чистоте поверхностей и обняла меня за плечи. – Тань, ложись отдыхай, а я вечером тебе наберу. Хорошо?

— Пока, – поцеловала я её.

— Пока, Ангелина Викторовна, – Максим сидел на диване, наблюдая за нами.

— Максим Витальевич, можете называть меня Линой, – отправила она ему воздушный поцелуй. – Отправлю вам официальный запрос в друзья после сегодняшнего. Теперь у меня появился официальный кумир!

— У кумиров судьба незавидная, – рассмеялся Максим, наблюдая, как Лина суетливо выбегает из дома.

— Ну, и я пойду.

Максим поднялся, аккуратно переложив спящую у него на коленях собаку и пошёл в гостевую комнату. Следила за ним, а на языке застряла просьба остаться. Я словно онемела, находясь в полной прострации, опустила голову, рассматривая сцепленные в нервном спазме пальцы.

В голове творился бедлам, я даже не понимала, чего хочу точно. Только внутри что-то защемило и на глазах выступили слёзы.

«Скажи, чтобы остался!» – орал разум.

«Пусть идёт! Поплачешь в одиночестве, как всегда», – отвечал страх, парализующий меня сейчас.

«Останови его! Скажи! Скажи, пока и он не ушёл!»

Да я кричала, чтобы он остался. Но почему-то звук не вылетал из моего рта, я, как рыба, лишь шевелила губами, не понимая, как перебороть саму себя.

— А пожалуй останусь, – вдруг раздалось позади меня и через мгновение Крылосов вновь вернулся к загрустившей собаке. – Раз уж ты намочила мою одежду, украла меня из дома друзей, лишив автомобиля, то поживу у тебя. Как удачно меня отправили в отпуск.

— Я не намочила твою одежду, а постирала, – горло отпустило, слова сами стали вылетать из пересохшего рта. – Заварю чай.

— Сиди, – Максим поднял руку в предостерегающем жесте. – Сам заварю.

— Может, ты голоден? – от напряжения, на лбу выступила испарина. Еле заставила себя поднять на Максима взгляд.

— Танечка, мы же только что позавтракали, – задумчиво произнёс он, наблюдая за мной из кухни.

— Точно, – сморщилась от глупейшего поведения. Ну, чего я так тушуюсь перед ним?

— Нога болит? – Максим достал кружки, проследил за моим взглядом, где мог найти чай и кивнул в благодарность.

— Нет. А давай просто посмотрим фильм? Можешь задёрнуть шторы? Голова болит.

Максим принес чай, задернул плотные портьеры, погрузив гостиную в кромешную темноту и включил телевизор. Сел рядом, не произнося ни слова, лишь положил руку мне на плечо.

— Поспи, Танечка.

От его шёпота внутри всё сжалось. Смотрела на его профиль, расслабленное лицо и чуть прищуренный взгляд. Как жаль, что здесь темно. Интересно, какого цвета его глаза сейчас?

Я подняла руку, накрывая его ладонь. Пальцы переплелись так крепко, что костяшки с силой сжимались. В этом жесте было что-то откровенное, настоящее, запускающее необратимую реакцию. Максим чуть наклонил голову, внимательно следя за моей рукой.

— Прости, – прохрипела я. – Я сейчас…

Бросилась в гостевую ванную, захлопнула дверь и включила ледяную воду, чтобы хоть как-то прийти в себя, затем перевернула рычаг в противоположную сторону и, опершись руками о раковину, стала жадно вдыхать горячий пар.