Книга Мэр. Цена предательства – любовь, страница 42 – Евсения Медведева

И стал этой точкой небольшой домик в частном секторе посёлка за двести километров от нашего города. И это был идеальный вариант.

Дом старый, из потемневшего кругляка. Две комнаты, белёная и до сих пор действующая печь, а также крошечная банька.

Машину я спрятала в сарай, накинула на неё старый брезент и старалась не отсвечивать перед соседями. Участок удачно выходил к реке, этим я и пользовалась. Пробиралась сквозь заросли кустарников, выходила на берег, а оттуда уже топала в сторону центральной части посёлка, чтобы прикупить еды и просто прогуляться.

Не было здесь ни гипермаркетов, ни ресторанов, а магазины больше походили на ларьки с лаконичным ассортиментом. Но учитывая, что в кошельке осталось всего три тысячи рублей, не до роскошества мне сейчас.

Пришлось стряхнуть пыль со старой учётки, с которой занималась репетиторством, когда с деньгами было совсем туго. Да, сейчас не сезон, родители только отходят от шока после очередного учебного года, а об успеваемости чад начинают заботиться ближе к весне, когда уже почти поздно, но тем не менее… Пара учеников, завидев меня в сети, всё же стукнулись и оплатили несколько занятий.

С утра я работала, днём старалась гулять и дышать воздухом, а вот вечером начинался ад… Из головы не шли слова сестры о спрятанном нечто прямо у меня под носом. Я перелопатила свой ноутбук, досконально изучила почту, телефон, даже сумку и рюкзак проверила, распоров швы.

Глупо?

Ещё как! Моя сестра – обычная девчонка, а не суперагент разведки. Но, тем не менее, я готова была вспахать весь город, чтобы только понять, за что на нас обрушилась кара Богов.

Радовало и то, что Прокофьев больше не звонил, а значит, всё тип-топ.

Как только вышла на тротуар, скинула капюшон, сдирая приставучий репейник, через заросли которого приходилось пробираться, чтобы попасть в центр.

Забежала в магазин, купила минимальный набор продуктов: пачку гречки, консервированную кукурузу на десерт и свежий батон, половина которого уже приговорена к истреблению. А ещё я решила шикануть и прихватить пару журналов со сканвордами, чтобы занять унылые вечера в полной тишине.

Книжных магазинов тут не было тоже, поэтому я смело отправилась к раритетной будке «Роспечать» около автовокзала. Взгляд то и дело скользил по женским романам в мягком переплёте, но я одергивала себя, потому что и это для меня роскошь. Когда выпустят Олю, наше материальное положение не исправится, а ртов станет вдвое больше…

И только я отошла от стенда с книгами, как взгляд буквально пристыл к ровной веренице журналов. Одна и та же картинка, как размноженная пощечина, стояла за стеклом над окошком продавца.

Я вытянулась в струну, не шевелилась, рассматривая кричащий заголовок: «Разврат у власти или 50 оттенков нового мэра…».

А ещё было наше фото, где я распластана у бархатной стены, а Каратицкий восседает на стуле, медленно водя по моей руке стеком.

— Блядь, – вырвалось вместе с обессиленным выдохом.

Прокофьев!

Урод!

Да и Каратицкий хорош! Он что, из детского садика сбежал? Сам не понимает, что в таких заведениях всегда есть камеры? Если бы не полез, если бы не заперся в приватке, то всего этого можно было бы избежать!

Вместе с шоком ко мне пришло и спокойствие, ведь теперь-то стало абсолютно ясно, что Прокофьев следил, и шансов на неповиновение у меня не было.