Книга Бывшие. Она мне (не) нужна, страница 27 – Евсения Медведева

Я поначалу не сразу сообразил взаимосвязь. Вызывал докторов, чтобы показать, что Марина всё понимает, но каждый раз, когда палата заполнялась врачами, она вновь сжималась в комок и начинала дёргаться, как коротящий в луже высоковольтный провод.

Мне не верили…

Успокаивали, говорили, что родственники часто притягивают за уши любой взгляд, звук, а порой и вовсе видят то, чего нет! Докторам нужны факты, анализы, доказательства.

И, возможно, я бы и согласился, если бы не природная упертость.

Мы говорили с Мариной часами. На нормальный диалог это было мало похоже. Моя девочка просто произносила слова, а порой срывалась в туманный бред и лепетала про школьный выпускной, потом про университет и нашу эпичную вечеринку на берегу моря.

Но очень быстро возвращалась в реальность… В реальность того времени, когда она любила меня, а я дышать не мог без неё. Слушать это было больно. Сердце рвалось по волокнам, но у меня была цель, а остальное неважно.

И только осознав всю глубину страха Марины, я заставил врачей снять халаты. В их глазах были насмешка и полное отсутствие веры. Но ненадолго, потому что Марина тут же заговорила про пионы, описывала шикарные клумбы в доме её родителей. А я наслаждался удивлением докторов.

И с этого момента в палате больше не было ни одного белого пятна. Врачи отнеслись если не с пониманием ситуации, то с определенным азартом, поэтому в тамбуре раздевались, снимали свои шапочки и с улыбкой входили в палату.

Тогда мы и выяснили, что Марина закрывается и проваливается в бессознательное состояние, как только остается одна или когда видит медработников. Нам оставалось только догадываться о причинах, а если честно, времени на это не было совершенно.

Нам нужно было поставить её на ноги и заставить двигаться.

Первые попытки были провальными… Марина смущалась, упиралась и даже плакала, смотря на меня как на врага, как на самого подлого человека на земле, но тут я не имел права на попятную!

Она цеплялась за меня обеими руками, буквально висела, пока мы разгуливали по палате, но когда поняла, что я всё равно не сдамся, её шаги становились увереннее. Да, ноги немного заплетались, да, все происходящее пугало, она то и дело смотрела на кровать, где было так тепло и уютно, но я выбрал жизнь.

Её жизнь…

И даже если Марина вновь уйдет от меня, то сделает это на своих двоих…

— О! Семён Семёныч, – в палату вошел наш лечащий доктор. Он улыбался, а в руках у него была мягкая игрушка.

— Привет, Мариночка, как вы? – он подарил игрушку, и Маринка рассмеялась…

Мы замерли, наслаждаясь этим звуком. Она с трудом, но подтянула к себе плюшевого медвежонка и снова захихикала.

— Артём… А помнишь, тебя укусила пчела? – тихо-тихо и абсолютно связно прошептала она, рассматривая презент. Я сначала не понял, к чему она ведет, поэтому чуть наклонился, осмотрев игрушку. Медвежонок сжимал в руках небольшой бочонок мёда с нарисованной на нем пчелой.

— Помню, Мартышка, – врал, но сознание зашуршало, выдавая кадры прошлого. Странно… Я забыл, а она помнит, словно все это время только и жила этими воспоминаниями. – Давай готовься, скоро Алина придёт…

Алиной мы называли психотерапевта Алину Витальевну Шахову, которую всеми правдами и неправдами уговорили поработать с Мариной. Именно её в один голос рекомендовали все реабилитологи, заверяя, что так тонко в сознание может проникнуть только она.