Книга Табу, страница 200 – Евсения Медведева

Было проще, когда злился на нее. Все было ясно. Срывался за то, что пошла за Васькой, за то, что не поверила, за то, что не дала изменить наши жизни простым и привычным путем. Злился за ни в чем невиновную Машку, за неизвестность. Бродил по острову, ожидая звонка от Мары. Он единственный, с кем я держал связь. Пашке не стал звонить, он и так помог здорово. Мартынов объявился спустя месяц, сбросил скупое: «Выкарабкается». Но и этого было достаточно. Выдохнул от облегчения, что не забрал я жизнь невинного человека. Вину за взрыв я не отрицал. Именно я не досмотрел, закрутился в любви своей, утонул в женской ласке, позабыв в очередной раз о мире, где крутиться приходилось. Если бы сразу Кошку свою взял в охапку, вытряхнул из неё всю информацию, то будущее пошло по другой траектории. А теперь приходится прятаться в собственном городе, где каждая крыса меня знает.

Вернулся. К Олегу пришел, чтобы поговорить, ещё до конца не понимая, что дальше будет. Но возвращаться не хотелось. Жизнь моя текла там, где разливалась Волга, где по утрам после обхода территории меня ждала Кошка, укутавшись в клетчатой плед на пирсе. Она воротила нос от запаха рыбы, выковыривая блестящие чешуйки из деревянных плашек.

Отослал не потому, что боялся. Позволил ей так думать, чтобы ушла. Отослал от неизвестности, от неясности будущего своего. Ведь мог просто не вернуться, оставив её до конца жизни сидеть на острове, с тоской разглядывая теплоходы. Пусть жизнь попробует начать. Подышит вольно и свободно. Зажмуривался, прогоняя мысли о том, что она с ним. Сейчас она определенно с ним. Самолёт прибыл в Кишинёв ровно семьдесят часов назад. Она не со мной уже гребанных семьдесят часов. Новая жизнь. Новая. А что делать теперь? Продумал всё! Каждую мелочь, перевел деньги, создав подушку безопасности, чтобы девочка моя ни в чем не нуждалась, сделал чистые документы, даже квартиру снял, чтобы не сразу к нему ехала. А теперь рву душу в клочья, потому что не мог оставить все, как есть. Но рано или поздно все равно пришлось бы вернуться.

Сидел за столом, смахивая тонкий слой пыли, ожидая человека, который мог одной фразой либо убить, либо помиловать. Знал, что Олег уже в курсе, что я здесь. А еще знал, что придется выслушать тонну дерьма, что ему пришлось расхлебать из-за меня. Готов был. Вот только не торопился Олежка, мариновал меня уже второй день, заставляя считать углы в пустой квартире.

— Бл***, – взревел Олег, повалив меня на пол, прижал всем телом, ожидая сопротивления, но я не дернулся. Здоровяк занес кулак и саданул по кафелю со всей дури, затем схватил меня за куртку и стал трясти так, что голова загудела. Видел, как сменяются в его глазах эмоции: радуется тому, что я жив, что вернулся, и ревет от гнева, что бросил одного. Что бы сделал я на его месте? Да убил бы просто. Размазал и ушел. Но он держался. Выплеснув первые эмоции, вскочил и заметался по кухне, не находя себе места. Не часто доводилось видеть его в таком состоянии.

— Извиняться не стану, – встал, отряхнулся и включил кофемашину. Аппарат зачихал, разливая черную ароматную жижу по прозрачным кружкам. – И умолять тоже не буду. Я сделал то, о чем мечтаешь ты.

— А о чем я мечтаю, Серёженька?

— О свободе, – звякнул кружками о стеклянную поверхность стола и закурил, наблюдая, как квартира медленно погружается в темноту.