Книга Табу, страница 199 – Евсения Медведева

— Серёжа? – она вдруг стихла, сморщила нос и зашевелила губами, словно сопоставляла факты, затем вспыхнула румянцем и ушла в детскую, пытаясь найти успокоение рядом с дочерью. Отношения у них были сложные, но все равно любили друг друга, своеобразно, но все же.

Свернул с трассы, подняв пыль на грунтовой дороге, ведущей на базу дальнобойщиков, где за километрами фур пряталась закусочная.

Ничего не поменялось, лишь только поле буйствовало яркими красками цветения.

— Товарищ подпо… – начал я сходу уже привычную песню. Улыбался, зная, что её это обезоруживает.

— Разгильдяй, – шикнула и отпила уже остывший кофе. – На кого я рассчитываю? На ком держится вся операция? Один хохочет, другой сбежал…

Светлана Леонидовна подобралась, успокоилась и вцепилась в меня своим пристальным взглядом.

— Отцовство из тебя так и прёт! Оберегать, защищать, да Олег? А как же цель? А операция? Эти слова уже ничего не значат для тебя? – сверкнула гневом и отвернулась, разорвав зрительную пытку.

— А при чём тут мое отцовство. Вы сами не захотели дать мне нужную информацию. Могли бы и помочь, раз я остался у вас единственный живой агент.

— Нашел? – женщина вздрогнула, лицо тут же посерело, а под глазами залегли тени. Она прикусила губу, затем опомнилась и вновь нацепила маску безразличия.

— Да, товарищ… Светлана Леонидовна.

— И где?

— Пятнадцатый километр, – я пошуршал в карманах и бросил на стол карту, на которой была жирно обведена точка с крестом. – Шесть метров.

— Что это? Расстояние?

— Глубина, Светлана Леонидовна, – ответил сухо, смотря оппоненту прямо в глаза. – Глубина.

— А что так глубоко? Боишься, что сбежит? – сжала губы в ниточку и провела пальцем по отметине на карте. Даже показалось, что взгляд её стал влажным. Жалость?

— Психанул.

— Мне стоит переживать?

— Нет, от этого морщины появляются, Светлана Леонидовна. Вам стоит забыться и начать работать, иначе я никогда не выполню ваше задание. Да и подозрение у меня есть, Светлана Леонидовна, что не один я в этом регионе власть централизую. Второй полюс появился.

— Конкретней, – она оживилась и смахнула со стола карту, над которой еще мгновение назад грустила.

— Пока не могу ничем порадовать.

— Тогда работай, Олег. Не подведи, – бросила и вышла, оставив только шлейф тяжелых духов.

— Опять двадцать пять…

И так захотелось дома очутиться, прижаться к своим девочкам, пропустить пару рюмок и уснуть, надеясь, что все закончилось. Но смс оповещение заставило вздрогнуть. Не продал свою квартиру, не мог. Рука не поднималась. А теперь, судя по сообщению, кто-то нагло вломился на мою территорию, при этом введя корректный код сигнализации.

— Сука, – уронил голову на руль, позволив себе секунду слабости, потом собрался и рванул в сторону города.

***Лазарев***

Бродил по пустой квартире, проходил мимо панорамного окна гостиной, откуда была видна детская площадка и парковка с новым асфальтом, что нагло привлекал к себе внимания, отличаясь по цвету. Темные пятна свежего гудрона были как раз на том месте, где взорвалась «бэха» Наскалова. Отвел взгляд, ощутив, как заколотилось сердце. Было мучительно больно, а еще страшно, что это не конец.

Вообще, ощущал себя разбито. Мысли то и дело возвращались к Оксане, уныло бредущей по тропинке за Сергеичем, несшим её небольшой чемоданчик. С этой картинкой я засыпаю, и с ней же встаю. Бьюсь сам с собой, вою от собственного бессилия и слабости.