Книга Наизнанку, страница 27 – Евсения Медведева

— Стратег, е*тыть… — хохотнул Лазарь, за что получил острый взгляд голубых глаз.

— Посмотрю я на тебя, когда у тебя родится дочь! Знаешь, почему все мужики хотят сыновей? Потому что с ними проще. Ты не пропускаешь каждую слезинку, смех через сердце. Когда дочь забирается на коленки и заглядывает в глаза не для того, чтобы получить что-то, а просто так… Просто! Потому, что любит, скучает, переживает…. В такие моменты ты способен на все! Я упустил его из виду… — взвыл Моисей и стал нервно раскуривать трубку, выпуская в воздух терпкий аромат табака. — Мне не жаль денег…

— Моисей? Ты, ведь не дурак. Понимаешь, что он тут не при чем? Он шестерка, — Серега внимательно смотрел на старика, пытаясь понять, о чем тот думает. А я знал, что он обдумывает. Знал. Единственное, что волновало Моисея, была дочь.

— Я знаю, что он не смог бы. Он просто в цепочке.

— Значит так. Хватит. Тут и думать не о чем. Моисей, когда ты просил найти дочь, ты сделал выбор. А было только два варианта! Либо мы тихо ищем крысу, либо спасаем Янку. А теперь поздно. Крыса залегла. И у нас опять нет выхода, кроме как притвориться лохами.

— Убрать! — прошептал Моисей. — Я убивал и за меньшее!

* * *

— Наскалов, вот скажи мне, почему по земле ходят такие козлы? — Серега весьма разрумянился от принятого на грудь.

Мы сидели в мягкой комнате ресторана Дубай. На низком столике стоял кальян, бутылка виски. Серега пускал кольца в потолок, развалившись на диване, раскидав гору маленьких разноцветных подушек.

— Потому что им позволяют это делать. Папа пустил козла в свой огород, дал допуск к своей капусте, поделился землей, показал, как подминать под себя слабых безродных козликов. И вот он настолько поверил в себя, что забыл свое место! — я откинулся на мягкую спинку дивана, стараясь расслабиться. — Он мелкая шестерка.

— Как поймать того, кто руководит им?

— О! Это будет не скоро. Поверь, сначала мы поймаем еще несколько мелких крыс, прежде чем подберемся к «матке»!

— Ты хочешь сказать, что есть еще кто-то?

— Однозначно, — я достал все ту же папку и бросил ею в Лазарева, который уже несколько часов смотрит на меня косо, не решаясь спросить про содержание. — Он трус, потому что видно, что он начал двигаться мелкими шагами. Кирилл уже больше года спит с подругой жены. За последние десять месяцев, он переписал все, что записано на имя Янки, на себя. Это я уже молчу о многозначной цифре его счетов.

— А ты говоришь, что он трус, — Лазарев сел, чтобы прочитать документы.

— Конечно, трус! Потому что, если чувак решил начать водить шашни, это значит, он решил, что скоро слиняет. Ему достаточно многомиллионного счета и все. Он не смотрит в корень, в потенциал открытых возможностей не потому, что не хочет, а потому, что глуп и ему страшно. Ой, как страшно!

— Ушлепок! — Серега отбросил документы и снова присосался к бутылке. — Он мне никогда не нравился.

— Тогда, может, расскажешь?

— Он, как телка! Смотрит по сторонам. Ему важно, чтобы его костюм, тачка, квартира, были лучше, чем у других. Ты бы видел, с каким рвением он участвовал в организации собственной свадьбы! Позвал детдомовских дружков, чтобы показать статус…

— Статус! Да, он только это и имеет. Статус. Только он ничего не сделал для этого, он пользуется чужими заслугами.