Книга Сдавайся, это любовь…, страница 44 – Евсения Медведева

Эту женщину нельзя сломить. Нельзя присвоить. Нельзя заставить. Её можно только любить. Так займемся же этим?

Ей Богу, мне стоило диких усилий не рассыпать эмоции злорадства и предвкушения!

А ожидать было что. Она вся такая… Такая сладкая, манкая, как сироп для ос в ловушке. И вроде летишь, зная, что последний раз насладишься ароматным нектаром, но все равно прёшь вперед, заткнув природной осторожности рот.

Смотрел ей в глаза, ощущая встроенный магнетизм. Глупо отрицать, что реагирую на неё уж слишком бурно. Как мальчуган. Но ещё глупее было бы отрицать, что коротит меня одного.

Неееет… Милка, сладкая шоколадка, возможно, в тебе и спрятаны те ещё крепкие орешки, но ты просто знай, что не уступлю, вместе расщёлкаем твою скорлупку.

Следить за её сменяющими эмоциями было предельно охренительно. Эти кипучие бесы то прорывались, то вновь притаивались за болотистой зеленью её глаз. Она их пыталась искусно усмирить, подчинить, вернуть в строй, пользуясь всей филигранность адвокатской выдержки, но те внезапными фейерверками сдавали свою повелительницу стихии. Чертовка с аппетитной задницей. Бесик. Самый что ни на есть.

Покажи мне свою бурю. Покажи…

— Давай откровенно, – тишина стала настолько тяжелой, что моя пленница не выдержала. Она облизала пересохшие губы и в очередной раз вернула взгляд с моего каменного стояка куда-то к потолку, будто молитву начитывала. – Тот … Тот вечер в твоем кабинете был взрывом похоти, ошибкой, сладостью. Понимаешь? Да что я говорю? Даже то, что происходит сейчас – это неправильно…

Она говорила…говорила… Ошибалась, поправляла себя, затем снова продолжала пороть чушь.

Опустил голову, утыкаясь носом в соблазнительную ключичную впадину, вдохнул дозу её аромата, и все поплыло. Я больше не мог контролировать свои мысли, желания, действия. А… Я даже не пытался! Обошел её сзади, наслаждаясь очередной порцией тишины. Ногой подтянул стул так, чтобы он упирался в её бёдра.

— Что… Что ты задумал? – зашептала Люся, отчаянно вертя головой. Её взгляд то и дело вспыхивал, смотря на кожаный ремень в моих руках. Но вот трепет был не от страха… Она ждала.

— Урок первый… – прижался грудью к её спине, вбирая сильную дрожь. Руки сами опустились на её талию, пальцы заскользили по майке-борцовке, пока не впились в мягкие бёдра. Стиснул со всей силы, будто нарочно желая оставить свой след. А когда она взвыла от боли, резко поднял и поставил коленями на мягкий барный стул.

— Учитель хренов! – Люся пыталась устоять, поймать равновесие… И я помог. Откинул её грудью на высокую спинку, тем самым заполучив пока ещё не нарумяненную задницу. – Отпусти, Чибисов! Что за приступ фантазии?

Она хоть и сопротивлялась, но было это все бессмысленно. Люся и сама понимала, что оказалась в ловушке, висела, как на растяжке, и единственный способ минимизировать боль и дискомфорт от браслетов – это опираться на спинку кресла.

Но этого было мало мне. Подцепил край майки и заскользил по её телу, потому что сил уже не было видеть преграду эту бестолковую. Всё хочу видеть. Всё трогать буду.

Люся тихо скулила, но уже не кричала и уж тем более не дёргалась. Дыхание её становилось тяжелым, грудным и таким соблазнительным.

Завязав ненужный элемент одежды вокруг её запястья, свободно заскользил по женскому телу. Впивался пальцами, оставляя полоски на её нежной коже. Следил за растекающимися белесыми следами, за которыми тянулись взбесившиеся мурашки.